Кто остался под холмом

Глазки опухшие, отвисшая челюсть… Никита подобрал небольшой камешек и легонько кинул навесом, с прицелом попасть в эту плошку слюней. Промахнулся, конечно, камешек отскочил от лба.

Недоумок сердито махнул рукой, словно отгоняя муху, и что-то неразборчиво крикнул Мусину: похоже, выругался на своем тарабарском.

Все уродство окружающего мира сконцентрировалось для Мусина в этом случайно встреченном дураке: и Шишига, и Гурьянова, и те, из-за кого погибла Тамара, – все, кто ее не защитил.

– Чего ты мямлишь! – Он подобрал камешек покрупнее. – Говори по-человечески!

Идиот вдруг сел на песок. Первый камешек, второй, третий. Он вяло отмахивался, но молчал.

– Ну чего ты, давай поиграем! – Мусин, вспомнив, похлопал себя по карманам и вытащил деревянную лошадку. – Иго-го! Иго-го!

Тот обернулся и вдруг перестал реветь. Глаза его неотрывно следили за игрушкой.

– Нравится? – ухмыльнулся Никита. – Ай! Ой! Копыто сломалось!

Он попытался переломить лошадиную ногу, но никак не мог ухватить ее поудобнее и оттого пропустил момент, когда идиот оказался рядом.

– Дай!

Никита поднял очень удивленный взгляд. Косматый тянул руку к лошадке.

– Пошел на… – брезгливо сказал Никита.

Копыто наконец хрустнуло, и в следующую секунду его ударили по носу. Кость хрустнула совершенно так же, как дерево, и на футболку Никите хлынула кровь.

Мусин изумился даже сильнее, чем после несостоявшегося сердечного приступа Шишиги.

– Ты псих! – крикнул он, и псих ткнул его кулаком снова. Набычившись, он шел на Никиту, и тому оставалось только пятиться.

От злости Мусина не осталось и следа. Он прижал руку к носу и с ужасом увидел, что крови очень много.

– Убивают! Помогите!

Его толкнули в плечо. Мусин упал на песок, лошадка отлетела в сторону…

– Это мое-е-о! – Мужчина склонился над игрушкой, и Никита, от ужаса не разбирая дороги, бросился вверх по крутому склону.

Малой не заметил исчезновения врага. Он поднял искалеченную лошадку и попытался приставить сломанную ногу обратно. Ничего не вышло. Нужно отнести ее домой и дождаться Ильи: он выточил лошадку, значит, ему известно, как ее излечить.

Куда больше, чем игрушка, его беспокоила Марта. Он подарил лошадку ей, а потом она оказалась у кого-то другого. Отобрал? Украл? Малой обернулся, скользя взглядом по откосу, но Никита, подстегиваемый страхом и болью, добрался уже почти до самого верха – не догнать.

Он спрятал находку в мокрый карман и пошел вверх по течению. Пора было возвращаться.

6Кира придержала дверь, впуская старуху в свой дом. После обыска у Германа на обеих навалились усталость и странное равнодушие; теперь они могли только ждать.

Шишигина постояла у окна, глядя на закат, села на диван – и решительно встала.