Куда заводит страсть

Пробормотав что-то невнятное, Рэнд снова принялся за дело. Талия Розали уменьшилась еще на один дюйм и выглядела теперь невероятно узкой.

С усилием вздохнув несколько раз, Розали сказала:

– Может быть, еще…

– Нет, все. Иначе я сейчас возьму ножницы.

Рэнд принялся застегивать платье.

– Почему женщины так хотят вернуть эту моду, которая еще в прошлом веке была признана негодной?

– Но ведь и мужчины иногда делают это. Вот, например, принц-регент.

– Да, конечно, те, кто злоупотребляет вином и обильной пищей. Но тебе это совершенно ни к чему.

– Откуда ты можешь знать?

– Я видел тебя, – напомнил Рэнд, медля застегивать последние три пуговицы. – Это просто преступление изменять что-то в твоей внешности.

Розали закрыла глаза. Горячая волна пробегала по телу, когда она чувствовала прикосновение его пальцев. Ей казалось, что это было в первый раз. Память о том лондонском утре была теперь отдаленной и неясной. Иногда Розали казалось, что это были два каких-то совершенно незнакомых ей человека и что она впервые встретилась с Рэндом только здесь, во Франции.

Отбросив мечтания, Розали проговорила:

– Это мнение знатока, и я, вероятно, должна быть польщена им.

– Я не знаток, – тихо ответил Рэнд, глядя на нее.

– Ты прав, слово ""знаток"" не совсем подходит к тебе, ведь оно подразумевает некоторое уважение к предмету.

Ты, вероятно, просто любитель.

Рэнд не понимал, почему она говорит это. Ему хотелось остановить ее, заткнуть ей рот.

– Если это так, то у меня должны быть довольно странные мазохистские наклонности в отношении удовольствий.

Розали повернулась и посмотрела ему в глаза.

– У меня не очень большой опыт, но мне кажется, что если ты не уважаешь меня, то ты вообще не уважаешь женщин.

– Будь это так, как ты говоришь, – жестко ответил Рэнд, – сейчас ты была бы со мной в постели независимо от твоих маленьких колючих шипов. Но я уважаю тебя.

– Тогда я не понимаю, – проговорила она и замолчала, глядя на него. Как красив его чувственный рот! Как настойчивы были его губы, когда он целовал ее, какими нежными казались они, когда Рэнд касался ее лба!

""Я, кажется, пропала"", – думала Розали, понимая, что неравнодушна к нему.

– Так чего ты не понимаешь?

– Зачем ты сделал.., то, в Лондоне? – проговорила она с отчаянием в голосе.

Холодность Рэнда мгновенно исчезла. Он искал ответ, но не знал, как объяснить ей мир, в ко тором он рос, не зная доброты и сострадания, и он хорошо усвоил его жестокие уроки. Один из них состоял в том, что удовольствие – главное в жизни. Это был своего рода условный рефлекс: если у тебя есть какая-нибудь потребность, твое дело удовлетворить ее независимо от последствий. Но благодаря ей он изменился и чувствовал теперь свою вину и свое раскаяние.