Кукушка

Вот и существуешь за счет того, чем успел запастись. Да за счет всякой живности.

— Овец?

— И овец, и коров, и птицы. Здесь скотины хватает.

— Тихо у вас. Хорошо.

В противовес словам Марты, грянул оглушительный гром. Сквозь прореху, прожженную молнией, на землю посыпался град.

— Твою мать…

— Наверное, будут вмятины…

Это меня мало заботило. Машина все равно служебная. А вот усиливающийся ветер и дождь действительно могли стать проблемой. Из-за вырубки леса вода больше не поглощалась землей, как это бывало раньше. Она собиралась в потоки, которые тащили за собой камни и обломки горных пород и сметали все на своем пути.

— Когда мы отсюда выберемся, напомни мне, чтобы я вступил в партию зеленых, — пробормотал я сквозь стиснутые от напряжения зубы. Казалось, что дорога под колесами уплывает.

— Зеленых? Зачем? — сонно моргнула глазами Марта.

— Разве не они борются против вырубки леса?

— А при чем здесь это? — она перевела на меня свой равнодушный взгляд, и я на мгновенье отвлекся от дороги, что чуть было не стоило нам неприятностей.

— Притом, — пояснил я, выравнивая машину, — что решающим фактором возникновения селевого потока служит вырубка леса в горах.

Корни деревьев держат верхнюю часть почвы, что предотвращает его возникновение. А еще деревья принимают самое активное участие в круговороте воды в природе. Если вырубку не прекратить, здешние места не ждет ничего хорошего.

— Ты биолог? — глядя на меня в упор, спросила Марта.

— Нет.

— Лесник?

Я покачал головой.

— Егерь? — продолжала гадать она.

— Кузнец.

— Разве эта профессия сохранилась? — поинтересовалась Марта, но ни в ее голосе, ни в ее лице интереса не было абсолютно.

Зачем тогда спрашивала? Вопрос.

— Как видишь."

"Наш разговор быстро сошел на нет, а вот непогода только усиливалась. Ко всему прочему я стал опасаться, что нас придавит поваленным ветром деревом. И валяющиеся на дороге ветви свидетельствовали о том, что мои страхи совсем не напрасны. От напряжения взмокла спина. Я выключил радио и приоткрыл окно, настороженно прислушиваясь к звукам леса. Уловив легкий гул, я сбавил скорость практически до нуля. Пристальный взгляд, который я не сводил со склона, уловил начало движения.

— Твою мать! — выругался я, резко сдавая назад и бросая поочередно взгляды то в зеркало заднего вида, то вперед, где, отделившись от склона, прямо на дорогу сползала гигантская масса породы.

Я понимал, что дальнейшее продвижение вперед — смерти подобно. Не было никаких гарантий, что не возникнет новый обвал, а спускаться в долину при таких условиях — самоубийство. Нужно было возвращаться назад, в горы. Чем выше, тем лучше. Медленно-медленно я стал сдавать задом.

— Что случилось? — в ледяной голос Марты закрались звенящие нотки.