Кукушка

Кем бы ни оказался этот малыш — он был продолжением Вуича. А я хотела покончить с этой историей раз и навсегда. Я не могла вырвать лист из старой неудавшейся пьесы и написать по ней новый роман. Мне казалось, что если мне ничего не будет напоминать об Иване, я сумею забыть все, что было. И начать новую жизнь. Но с каждым прожитым днем я все отчетливее понимала, что забыть прошлое не получится. Оно стало частью меня. Отвратительной, уродливой частью. И чем больше я его игнорировала, тем отчетливее оно напоминало о себе.

Я стала сомневаться в том, что правильно поступила, оставив дочку.

Да, я сделала все, чтобы избавить малышку от деспотичного тирана-отца, я сделала все, что могла, чтобы она получила право на нормальное детство, но… Я не стала ей матерью. Не дала нам ни единого шанса… Убегая даже не от нее, а от себя, я теперь то и дело думала — как она там? Хорошо ли о ней заботятся? Кто это делает? Макс? Смешно… Малышка стояла у меня перед глазами, и я никогда не думала, что это будет так тяжело. И почему так случилось, что, избегая на нее смотреть, я так отчетливо запомнила… небесного цвета глазки, смешной ёжик волос на голове и аккуратные длинные пальчики, миниатюрные копии моих…

Стало невыносимо.

Я свесила ноги с кровати и нерешительно покосилась на телефон. Не давая себе опомниться, включила.

— Не спишь?

— Что-то случилось?

— Сможешь мне подкинуть немного денег и еды?

— Прямо сейчас?

— Если можно.

— Диктуй адрес.

— Нет! Нет… оставь пакет у памятника основателям города. И уходи. Иначе я не приду.

— Не доверяешь? — хмыкнул мой собеседник.

— А ты бы на моем месте доверял?

Вместо ответа Юра молча положил трубку, а я снова уставилась в зеркало.

Волосы быстро отрастали и сальными, давно немытыми сосульками ложились на мои плечи. Нужно с этим что-то делать… Какой бы сильной не была моя апатия, мне следовало как-то из нее выбираться. А для начала хотя бы просто помыть голову.

Я долго стояла под тонкими струями воды, намыливалась и смывала, и снова намыливалась. После выбралась из ванной, натянула на влажное тело довольно помятую футболку и старые джинсы и, даже не расчесавшись, вышла из квартиры. С мокрых волос, прямо на плечи, капала вода. Я порядком продрогла, пока дошла до нужного места.

Осмотрелась, не выходя из тени. У подсвеченного парой фонарей постамента действительно стоял битком набитый пакет. Мне было страшно, но голод пересиливал страх, и, немного помедлив, я все же пошла через площадь. Звук шагов, эхом отдавал в ушах. Я схватила пакет и поспешила обратно. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и мне хотелось бежать, но, тем не менее, я немного замешкалась, чтобы нашарить хоть что-то съестное. Булочка… Довольно свежая сдобная булочка… Я зажмурилась и жадно откусила почти половину.