Куликовская битва

Однако ее озорные глаза продолжали дразнить Ропшу из-под полуопущенных длинных ресниц.

Обговорив все, что было нужно, Ропша попрощался с подругами. Перед тем как уйти, он вдруг сказал:

– Есть у меня в Сарае знакомец один, тоже русич. Я обскажу вам, как его найти. Он чуток постарше меня и поопытней. Это на случай, ежели я в пути сгину.

– Нет уж, мой милый, ты должен живым-здоровым до Москвы добраться! – произнесла Янина, взяв юношу за руку. – Ты должен не токмо до Руси доехать, но и нас с Настасьей отсюда вытащить! Я не собираюсь свой век тут доживать!

Ропша смутился, но не от слов Янины, а от того, что она долго не выпускала его руку из своих пальцев.

Янина решила проводить Настасью до дома эмира Бетсабулы. Они шли по темным улицам вдоль высоких глинобитных дувалов и стен домов, держась за руки.

Настасья то и дело поглядывала сбоку на Янину, видя на ее лице мечтательную улыбку.

– Влюбилась! – хмуро вымолвила Настасья.

– А что в том дурного? – живо отозвалась Янина. – Младень просто загляденье! Я бы за таким хоть на край света пошла!

– Мы уже с тобой на краю света, среди басурман, – тем же тоном обронила Настасья.

– Не горюй, милая! – Янина чмокнула подругу в щеку. – Все равно на Русь удерем. Я уверена, Ропша нам поможет. – Янина негромко рассмеялась. – Какое забавное у него имя! Не иначе в детстве он капризный был.

По-древнерусски Ропша означает «ропшущий, недовольный».

Глава одиннадцатая

Фряги

Фрягами на Руси испокон веку называли итальянцев. Также их называли и в Золотой Орде.

Уйдя из дома, Прохор пешком добрался до Коломны, сей град запирает с юга рубежи княжества московского, возвышаясь на холмах близ впадения Москвы-реки в полноводную Оку. Через Коломну каждое лето двигались торговые гости речным путем с юга на север и обратно.

В Коломне Прохору улыбнулась удача. Занемогли после пьяной драки трое гребцов-русичей, подрядившихся в Твери на генуэзскую торговую ладью. Хозяин судна, которого звали Джироламо, посуетившись на коломенской пристани, нанял взамен покалеченных тверичей троих здешних гребцов, среди которых оказался и Прохор. С большим тяжелым веслом Прохор до этого никогда не управлялся, но он быстро усвоил все приемы этого изнурительного труда. Купец Джироламо своих гребцов кормил хорошо, давал отсыпаться на ночных стоянках у берега, по мелочам не придирался."

"На фряжской ладье было тридцать гребцов-русичей. Кормчий, его помощник, слуги и телохранители Джироламо все были фрягами. Между собой Джироламо и его люди разговаривали на своем родном языке, а с гребцами общались по-русски, так как уже много лет ходили на ладье торговать на Русь. И все же из фрягов лишь Джироламо говорил на русском языке свободно и без акцента, остальные изъяснялись, сильно коверкая русскую речь.