Купеческая дочь замуж не желает

Испытывать сколько терпенье?

За что же такая обида?

Надежда одна, к сожаленью, –

Пускай разберется Фемида!

Зарплату свою месяцами

Приходится здесь дожидаться,

Хоть все понимаем мы сами,

Что так не должно продолжаться!"

"Так до самого вечера я и моталась по двору, то в одно место сунусь, то в другое. Вроде бы особо страшного ничего не увидела, всё — таки работники до последнего времени работали на совесть, все чистилось и убиралось, только обветшание было заметно во всем, кроме конюшни и коровника. Те были в неплохом состоянии. Заглянула и в склады с семенным материалом.

Как я и предполагала, старый, выродившийся сорт пшеницы, да и того не слишком много. Хотя, если они сеяли только те поля, что у леса, то может, этого и хватало. Но дальше так нельзя. Все равно на этой неделе должны прийти мои закупки — своим ходом и на телегах грузовых. А пока отваливаются ноги от беготни и пересохло горло, надо сходить, выпить чаю у тётушки Милии.

Когда зашли в дом вместе с Милашем, то я удивилась. Всего за один день дом изнутри просто преобразился, то, что вчера при скудном освещении, от усталости, от негостеприимного приема, мне показалось унылым, мрачным, запущенным, сейчас являло собой совершенно другую картину.

Вечернее солнце мягко освещало, сквозь высокие окна до пола с отмытыми прозрачными стеклами, уютный холл с мягкой мебелью, ровные стены, покрытые чистой краской светло — серого цвета и в тон обивка мягкой мебели. Однотонность цвета разбавляли яркие оранжевые подушечки в креслах, пара картин на стенах с какими — то яркими цветовыми пятнами, столик у кресел с вазой на нем. Паркет оттенка гречишного меда был тщательно очищен и натерт.

На полу два небольших коврика, один, погрубее — у входных дверей, второй, мягкий, ворсистый — у кресел. Портьеры на окнах серебристого цвета придавали законченность интерьеру холла. Надо же, у кого такой хороший вкус? Ещё утром я не видела ни картин, ни ковриков, ничего, только мебель в чехлах и затоптанный пол. Молодцы девушки!

Я заглянула на кухню. Малия хлопотала у плиты, рядом с ней ещё одна женщина средних лет, в косынке и фартуке, поодаль чистила овощи молодая девушка, видимо, помощница кухарки. Все при деле. Я жалобно воскликнула:

— Тетушка Малия! Не дай помереть от жажды! Чайку стаканчик хочу! — и скромно добавила — с булочкой.

Мне и Милашу.

— Ох, да садитесь, лэрина Маринелла! Я и то уж говорю — бегает весь день наша девочка, не присядет! А ведь давно ли встала после болезни и сразу за дела! Садитесь, садитесь! Сейчас и пирог вот вытащу, есть и с мясом, и с яблоками сушеными, здесь в кладовой нашла.

Малия шустро наливала чай, резала ещё не остывшие пироги на тарелки нам, успевая тарахтеть о том, что она с Талией успела договориться.