Купец из будущего (части 1-2)
Наш современник попадает в Темные века.Античный мир умер, а Средневековье еще только начинается. Римская империя сильна, и воюет на востоке с персами. Ее население называет себя ромеями и не подозревает, что живет в Византии. Империя не может контролировать свои бывшие земли, а потому там возникли сильные и хищные королевства франков, готов и лангобардов. Из глухих лесов все смелее выходят славяне и бурным потоком захватывают новые земли.ГГ попадает в худшую из возможных ситуаций. Он — раб, и по местным законам является говорящим имуществом. Сможет ли он воспользоваться знаниями и умениями, что даны ему жизнью в двадцать первом веке, или он так и останется в неволе?Шанс есть, и немалый. Суровая жизнь в то время дает необыкновенные возможности…
— Святой отец его за эти слова посохом побил и из монастыря выгнал. А уж как хозяин горевал! Он же щедрый вклад в обитель сделал, чтобы этого дармоеда туда взяли. Неблагодарный он пьяница!
— Большого ума, говоришь? — задумчиво пробарабанил пальцами по столу Само. Ну-ну, посмотрим.
* * *Григорий оказался щуплым парнем лет двадцати с опухшим от вчерашней пьянки лицом. Всклокоченные волосы и блуждающий взгляд так удачно маскировали его недюжинный ум, что его не было видно совсем. Скорее всего, он напоминал сбившегося с пути монаха-расстригу, кем он на самом деле и являлся. Тонзура все еще зарастала, и волосы на макушке были существенно короче, чем на висках. Выглядело это весьма комично. Могучий запах перегара целиком заполнял убогую каморку, которую от щедрот своих выделил почтенный купец племяннику любимой жены.
— Кто ты и что тебе нужно? — не слишком приветливо поинтересовался проснувшийся Григорий у незнакомого парня, который сидел напротив его топчана и смотрел на него с каким-то зоологическим интересом.
— Меня зовут Самослав, и я тот, кто может вернуть смысл твоей дурацкой жизни, — спокойно ответил странный гость, не обращая внимания на нелюбезный тон.
— Ты ударился головой? — спросил его Григорий, который тщетно пытался унять тошноту и шум в голове. — Какойеще смысл? Что ты несешь?
— Выпей это! — незнакомец протянул Григорию кубок с вином. — Лечи подобное подобным.
— Similia similibus curantur, — механически повторил эту фразу на старой латыни Григорий, заинтересованно глядя на гостя. — Это весьма кстати. — И он залпом осушил кубок, ощущая, как понемногу отступает головная боль и ломота в теле.
— Лучше? — участливо поинтересовался Самослав.
— Да! — выдохнул Григорий, взгляд которого стал приобретать осмысленность. — Так кто ты такой? И откуда знаешь изречения римских мудрецов? Тут почти никто этого не знает. Старики, закончившие риторические школы, умирают, а молодежь напоминает варваров, которым мы все служим. Их ничего не интересует, кроме жратвы и выпивки!
— А тебя? — с улыбкой поинтересовался Само. — Что тебя интересует, кроме выпивки?
— Истина! — с фанатичным блеском в глазах выдохнул Григорий, валя с ног выхлопом, концентрация которого в крошечной каморке уже начинала представлять нешуточную опасность для жизни. — Я пошел в монастырь, чтобы познать Бога!
— И ты его там не нашел, я правильно понимаю? — с улыбкой спросил его гость.
— Не нашел, — поник Григорий. — Я нашел там лишь ложь, лицемерие, алчность и стяжательство. Святые отцы нарушают все заповеди господни, и только пугают забитых прихожан вечными муками. А прихожане веруют во что угодно.