Купидон с топором (СИ)

Смотрит своим зорким глазом за моими действиями, словно я на уроке труда.

— Матвей, можешь включать плиту, пусть разогревается.

— Ага.

— Стой, девонька, это что, по-твоему пирог зёбра?

— По-моему, это зебра, а не то, что вы сказали. И я Аня!

— Ты шо меня споришь? — прикладывая морщинистую руку к груди, удивляется бабка.

— Я не шо и вас не спорю. Это моя зебра и я буду готовить ее так, как готовлю всегда.

— Тяжело будет тебя перевоспитывать, работы непочатый край. Тебя в детстве пороли?

— Меня в детстве любили. Будьте добры, отойдите в сторону, на кухне, как известно, бывает только одна хозяйка.

— Сначала ей надо стать.

Стерва! Ну какая же жилисто-морщинистая стерва с мерзким пучком на голове! Спокойно, это просто попытка вывести меня из себя, чтобы показать, кто здесь хозяйка. Ладно, старость надо уважать, Аня, но моя зебра лучше всех, о чем я с превеликим желанием это докажу.

Глава 28

Подумать только, еще пару дней назад, я мечтала только о том, чтобы остаться с Ильей наедине, сейчас же я хочу только одного-чтобы исчезла бабка. У Купидонова уже отросла мини щетинка, а я даже потрогать его не могу, эта стервь как будто специально находится весь день рядом со мной или Ильей! Это точно какой-то знак судьбы или все проще-просто не судьба."

"— Ты не знаешь где мой внук? — твою мать, я скоро материться начну вслух.

— Не знаю.

— А я знаю, — улыбаясь вставной челюстью с радостью вещает бабка, садясь ко мне на скамейку. Места ей на ферме мало! Но это еще полбеды, эта стерва закуривает сигарету.

— Я не переношу сигаретного дыма, отойдите от меня, пожалуйста.

— Ты шо больная?

— В отличие от вас-здоровая, если вы не знаете в свои семьдесят пять, что курение несет непоправимый вред для организма, то мне с вами не о чем разговаривать.

— Мой муж также говорил про курение и….

— И?

— Умер, паскуда. Но знаешь, что самое главное? Курила я, а помер он. Так что не дрейфь, здоровым глупо помирать.

— Учту. Но сдается мне, ваш муж умер не от пассивного курения.

— Точно, не от него. Бздашек слишком много говорил, от этого и помер.

— Бздашек? — скептически уставилась на бабку, та в ответ на меня.

— Да, он был поляк.

— Вы думаете я вам поверила, что его так звали?

— А что, нет? Ну ладно, его звали Бздислав.

— Считайте, что я типа поверила.

— С тобой прям неинтересно, все верят, а ты нет. Ладно, на самом деле его звали Здзислав. Клянусь твоей жизнью, что это правда. Ну хорошо, своей клянусь, но его действительно так звали. Но мне не нравилось его имя, поэтому я называла его кратко и по делу-Бздашек.

— Мне жаль бедного Здзислава, но зачем мне эта информация?

— Честно говоря, я не помню с чего мы начали. Старость она такая. Зачем я вообще к тебе подошла тоже не помню.