Купить мужа, или Голая правда о драконах

С трудом не застонала – ведь блаженство рвало меня на части. Сморгнула слезы, которые мешали ее разглядеть.

Память сложная штука, самые дорогие лица накрывает вуалью, стирая знакомые черты, мешая их рассмотреть, рождая внутри глухое раздражение и обиду – неведомо на кого, на себя ли, или на того, кто так задумал.

А оказалось, что мне не было нужды вспоминать, как выглядит мама – для этого достаточно посмотреться в зеркало! Это же я, просто чуть старше. Моя родная!

– Папа, – позвала, сжав ее руку покрепче и вглядываясь в дымку.

Может, это наглость с моей стороны.

И пусть. Я скучаю и по нему тоже, ведь между отцом и дочерью всю жизнь плетется особая вязь. Он ведет ее в жизнь, дает ощущение защищенности, восхищается ею, боготворит и балует, пестуя в крохе самоуважение и базисное понимание того, что она достойна самого лучшего к себе отношения.

Именно так потом и будет относиться к жене муж, когда девочка вырастет и создаст свою семью. И в том ответственность еще и женская, материнская – выбрать отца своему ребенку означает еще и во многом определить его судьбу.

А скорее даже, вашу общую судьбу, ведь все так тесно сплетено, одно прорастает в другое, связуясь с третьим, четвертым – ибо это и есть судьба семьи, рода, неведомо где и кем выбранное предназначение.

То самое, с которым каждый приходит в этот мир, но не каждый умеет воплотить в жизнь.

Знакомые черты проступили из неведомого оттенка. Суровое, даже грубовато слепленное лицо с волевым подбородком. Но это для других. А для доченьки, которую он нежно называл своим малепусиком, этот мужчина был совсем другим.

Каждая складочка разглаживалась, когда он брал ее на руки, вся резкость мигом исчезала из его черт, когда с губ срывались ласковые исковерканные словечки, сюсюканья и смешные рифмовки, заставляющие ее взахлеб хохотать, а следом и его вторить звонкому детскому смеху ухающим басом.

– Папочка!.. – вторая рука сошлась с его большой ладонью.

Столько хотелось спросить, сказать, объяснить! Но мир дрогнул, давая понять, что эта передышка-дар ненадолго. Лица родителей поплыли, словно отражались в воде, тронутой ласковым легким ветерком. И я поняла, почему этот оттенок такой загадочно-неопознаваемый – потому что он неземной.

– Тебе пора, кроха, – сказал папа, улыбаясь.

– Но…

– Пора, дочь, – мамин голос был мягким, но отчасти и строгим тоже. – Ты сама найдешь ответы на все вопросы. Поторопись – он тебя ждет, – она лукаво улыбнулась. – И знай – мы с отцом одобряем твой выбор. Черут – славный малый.

– Ну, не то чтобы я мечтал о зяте-ящерице, – пробурчал папа.

– Он хороший! – мама глянула на него, и он тут же расплылся в самой нежной улыбке на свете и закивал.

– Ладно, уговорили, хороший.