Куплю твою жизнь

— Повторяю ещё раз, если с первого раза до тебя не дошло, — голос суше, чем песок в Сахаре, — ты делаешь то, что я говорю, и тогда ты и твой сын останетесь в живых. Поняла меня?"

"Моргаю слипшимися от подступивших слёз глазами, смотря на него сквозь пелену.

— Отпусти, — прошу севшим голосом.

Вижу, как его ноздри расширяются при вздохе. Злость в нём так и плещется, переливаясь через края. Словно всё время, проведённое вместе в дороге, он лишь маскировал, что может её сдерживать.

Едва дышу, осознавая, что ему очень хочется причинить мне боль. Не важно какую, физическую или душевную.

Интересно, он способен меня ударить?

— Я хочу, чтобы ты ответила словами через рот. Поняла меня?

— Нет! — вырываюсь ужом из его захвата, бросаясь к двери. Знаю, что поступаю глупо. Что бежать некуда. Что я загнана в ловушку. Но не могу по-другому.

Он настигает меня, когда я уже почти успела открыть дверь. Удар кулаком по ней, и она захлопывается, а меня переворачивают и прижимают к стене рядом. Провоцирую, хочу вывести из равновесия. Вывернуть ему все кишки наружу, как он выворачивает мои.

Вишу в воздухе, едва касаясь носками туфель пола, пока пальцы Сабурова впиваются в мои плечи, оставляя после себя кровоподтёки.

— Ты, блядь, сумасшедшая, я понять не могу? — рычит на меня, опаляя горячим дыханием щёку.

Я устрою тебе фиктивный брак, сучёныш. Ад на земле устрою.

— Если хочешь убить меня, так убей прямо сейчас. Чего время тянуть, — чувствую, что горю, а языки пламени лижут мои стопы, словно я ведьма, которую предали огню.

Опускает меня на пол, но не отпускает. Одной рукой упирается в стену, другой захватывает мою шею.

Сглатывая слюну, ощущаю, как горло вжимается в его ладонь.

Дышит тяжело. Глубоко, смотря на меня глазами, полными ярости.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хотел тебя убить. Поэтому не искушай меня. Ты нужна мне, — ухмыляется на этих словах, тыкаясь носом в мою в щёку и вдыхая запах кожи, как дорожку кокаина, — пока ты наследница Юрасова. Потом я тебя отпущу на все четыре стороны.

Это что-то на очень больном. На не по-человечески неприятном. Получается, он вытащил меня из того дома ради денег?

Хочется заплакать, но слёзы уже текут по щекам, не спрашивая моего дозволения.

— Хорошо. Поняла тебя, — всхлипывая вру, надеясь, что отпустит, а я смогу найти тёмный угол, чтобы пореветь.

Смотрит на меня сквозь полуопущенные ресницы потемневшими глазами. Верит? Пальцы между тем разжимаются. Я отстраняюсь от Сабурова, снова пытаясь открыть дверь и выбраться, но он по-прежнему упирается в неё рукой.

Кладёт ладонь мне на плечо, удерживая. Я ощущаю, как его подбородок трётся о мою макушку, вызывая мурашки.