Куплю твою жизнь

Кому пришло в голову, что сочетание синего и коричневого удачно? Отвратительный выбор.

Чем выше поднимаюсь по лестнице, тем тяжелее становится. Хочется сбежать. Но усилием воли заставляю себя двигаться вперёд. Ради Анечки. Отчим должен что-то знать. Хоть бы не был в дупель пьяный.

У меня имелись с собой деньги. Надеялась, что он уже потратил на выпивку свою ментовскую пенсию и я смогу его подкупить.

Достала ключи из рюкзака, но, добравшись до лестничной площадки, поняла, что они мне не понадобятся — дверь нараспашку. Огляделась по сторонам с нехорошим предчувствием.

Впрочем, куда ещё хуже?

Толкнула дверь и вошла, тут же окунувшись в знакомый зловонный запах. Хотелось задержать дыхание и не дышать, пока не выберусь отсюда.

Из гостиной вывалился отчим. Меня передёрнуло от отвращения. Сжала пальцы в кулаки, не представляя, как выдержу диалог с ним.

— Симочка явилась, — распахивая мне навстречу объятия, заплетающимся языком приветствует. Останавливаю в себе порыв плюнуть в его рожу.

Держусь.

Зайдя, я не закрывала дверь. Подумала, что так безопаснее. Но буквально спустя минуту она отворилась.

— Какие люди, — ядовито приветствует брат отчима. — Молодец, что догадалась составить родне компанию.

Похоже, кто-то решил праздновать Новый год вместе. Сегодня же тридцать первое. Или кого-то выгнали из дома, что больше похоже на правду.

Стою как вкопанная, соображая, что попала в передрягу. Хочется ломануться обратно в подъезд и бежать, пока лёгкие не начнут гореть.

Дядя Коля ходил за новой «дозой». В руках пакет из ближайшего магазина. С бухлом и закусками.

— Вы мне не родня, — огрызаюсь и тут же кусаю себя за язык."

"Дядя Коля крупнее отчима, да и уходит в запои не так регулярно.

Выглядит румяным добряком. Только от его глаз у меня мороз по коже. Заглянешь в них и понимаешь, что попадаешь в пустоту. По ним очевидно, что ничтожный человечишка, наделённый властью, может возомнить себя Богом. До меня долетали слухи, что, как мент, он превышает полномочия.

Я всегда его откровенно побаивалась и обходила стороной. Больше всего напрягал его интерес ко мне. Слишком явный. Плотоядный.

Хотелось смыть этот липкий взгляд с себя поскорее.

— Дядь Вить, — как можно мягче обращаюсь к отчиму, осторожно поглядывая на его брата, который прошёл в кухню, вытаскивая из пакета продукты, — Аню забрали от тёти.

К вам кто-нибудь приходил за ней?

— Ну что ты, Фимка, так с порога начинаешь? Хоть бы уважила нас. Садись за стол, — пока отчим напрягает сгнившие извилины, слово берёт его брат.

Смотрю на него и понимаю — он что-то знает. Зыркает на меня с хитрецой. И не расскажет ведь ничего, пока не сделаю то, о чём просит.

Перебарывая в себе отвращение и брезгливость, прохожу в кухню.