Куплю твою жизнь

Вытаскиваю влажный орган изо рта, давая себе вздохнуть, словно меня подняли со дна бассейна.

— Чем разозлила? — задаю вопрос. В горле саднит, но я хочу ещё.

Скольжу губами к основанию пениса. Осторожно изведывая новые границы. Провожу по шву мошонки, наблюдая за реакцией Сабурова. Вбираю в рот одно яичко. Он поощряет меня. Ощущаю его пальцы на своих волосах. Сжимает, тянет. Его большой член и яйца блестят от моей слюны, и мне нравится это зрелище.

В одно движение Сабуров переворачивает меня на спину, возвращая себе бразды правления. Я оказываюсь плотно прижата его телом к полу.

На какой-то короткий миг, когда вижу дикое выражение в его зрачках, мне становится страшно. Будто он способен растерзать меня. Оставив от меня мокрое место. Во всех смыслах."

"Он почти сел на мою грудную клетку, но всё же контролирует себя. Чуть-чуть. Яйца скользят по коже груди. Членом бьёт по моим губам. Проводит по рту.

— Высунь язык, — привычный приказ. Привычный Сабуров.

Слушаюсь его, широко раскрыв рот и показывая, каким длинным может быть мой язычок.

Он скользит по нему членом. Раз, другой. Не входя. По глазам вижу, что он наслаждается этим видом.

Меня под собой, принимающей его в рот. Я пьяная от желания, от его запаха. От потребности подарить ему удовольствие. Угодить.

Когда он врывается в рот, из моих глаз потоком льются слёзы. Он трахает меня в рот. Грубо. Нагло. А извращённой части моего эго нравится столь жёсткое обладание. Воздуха становится всё меньше и меньше. Кажется, я сейчас задохнусь. Упираюсь ладонями в его скользкий от пота пресс. Напряжённый, с надутыми венами. Покидает горло и вновь вторгается.

— Не нервничай, — продолжая движения, поглаживает почти нежно по щеке, а я смотрю на него дикими, напуганными от его животного поведения глазами.

Но, лишь кончая, он отпускает меня. Покидает рот.

Сабуров снял своё тело с меня. И я перевернулась на живот, глотая губами воздух, будто рыба, которую выбросило на берег прибойной волной. Горло болит. Везде, где побывал сегодня его член, — саднит.

— Ну ты гадёныш, — хриплю.

Обращаю на него заплаканный взгляд. Сидит, прислонившись к стене, согнув одну ногу и положив на колено руку. Расслабленная поза. Абсолютно удовлетворённая.

— На самолёт не опаздываешь? — пробуя скрыть смятение, задаю вопрос.

Медленно, лениво поднимает веки. Взгляд тяжёлый. Тёмный. Лишённый морали и нравственности. Специально для меня.

— Твоё обучение только началось. Поэтому пока задержусь здесь.

Бесит. Самодовольный, самоуверенный козёл.

Как можно быть одновременно необыкновенно нежным и отвратительно грубым?

Моё лицо, волосы и шея в смеси слюны и спермы. Нахожу в себе силы подняться. В теле лёгкость и усталость. Но ещё немного, и коктейль на моей коже начнёт засыхать, а она покроется коркой.