Куплю твою жизнь

Поднимаюсь с постели. Приняв душ, уснула в отельном халате. Дрожащими пальцами завязываю его на поясе, утопая в нём. Складываю руки на груди, будто ограждая себя от мужчины, норовящего нарушить границы.

— А если нет, то что, Сабуров? — сузив глаза, сверлю его взглядом.

— Я заберу тебя силой.

Очевидный ответ вызывает горькую усмешку.

— А дальше что? Всегда будешь брать меня силой?

Решительно огибает кровать, да так, что я пячусь, пока ногами не касаюсь прикроватной тумбочки. Дальше деваться в четырёх стенах мне всё равно некуда.

Продолжаю смотреть на него, упрямо задирая выше подбородок.

Меня всю колотит. Сжимаю кулаки, стараясь удержать эту дрожь в них.

Он стоит некоторое время не двигаясь. Просто нависая надо мной, подавляя высотой своего роста. Изучая свою загнанную добычу.

Пытаюсь увидеть себя его глазами. Заплаканная девушка с разбитым сердцем.

— Ты меня любишь, — касается щеки, а я отворачиваюсь, сжимая губы.

Совсем не те слова, которые хотелось бы услышать. Эти я и так знаю.

Но мне кажется, я разгадала его план.

— Из-за этого предположения ты сделал вывод, что вправе так поступать со мной? Что я не смогу с тобой расстаться? — Он близок к истине.

Но недостаточно.

— Не упрямься, Серафима, — сжимает моё плечо стальной хваткой. Потирает чуть-чуть, словно разминая зажатые мышцы. Но нет, он не пытается снять моё напряжение. Он просто держит.

— Ты действительно веришь, что я не смогу найти тебе замену? Не смогу вырвать из сердца? — привстаю на цыпочки, чтобы видеть выражение его глаз. Заглядываю в них, изучая воронкой закручивающийся в них тёмный омут.

Пальцы на руке впиваются жёстче.

На миг мне становится страшно. Сердце ускоряет темп. Вижу, как вздулись на челюсти желваки. Того и гляди, зубы посыплются от того, как он их сжимает.

— Я никогда не дам тебе уйти.

В его словах нет двойного подтекста. Всё предельно ясно. Однозначно.

— А я твоего разрешения просить не собираюсь.

Мир неожиданно переворачивается, и единственное, что доступно моему зрению, — вид его потрясающего зада и спины. Он перехватил меня за талию и закинул себе на плечо.

Принимаюсь визжать что есть мочи и бить со всей силы его по спине.

Но упёртый козёл даже не шелохнулся, ни один мускул от этих ударов не напрягся.

— Отпусти меня, Сабуров! — кричу на весь коридор. Кто-то из постояльцев отеля осмелился открыть дверь.

— У нас медовый месяц, — с настолько грубыми интонациями в голосе поясняет Сабуров постояльцу, что тот трусливо закрывает её обратно.

Обидно, блин. Что наглая ложь.

Пока он нёс меня до парковки, вся кровь прилила к голове, но я упорно продолжала колотить его по спине. Надо было куда-то деть свою ярость.