Куплю тебя, девочка

Просто еще одно место, где я должна быть благодарна. Страшно представить, сколько еще таких у меня будет.

«Будь благодарна», — ставил меня на колени приемный отец, когда я уже поверила, что нашла семью.

«Будь благодарна», — говорил он, расстегивая ширинку.

Ковыляю до лестницы, выдворяя из сознания ошметки прошлого, что порой хлещут, пытаясь меня убить, когда вдруг слышу крик Юрия:

— Никита! Вернись сюда, сейчас же! Мы не закончили!

Поворачиваюсь на крик и вижу на расстоянии руки сыночка, который стремительным шагом доходит до меня, наклоняется и забрасывает на плечо. Несет наверх, пока я отчаянно брыкаюсь.

Не кричу, потому что борьба решит больше. У всех есть Ахиллесова пята. Но сколько не брыкайся, не пытайся оторвать кусок упругой задницы, пяту Никиты найти не удается. Ему словно плевать. И на скандал в доме, и на отца, и на свое будущее, со мной никак не связанное.

В комнате, так скажем, отведенной мне, он вдруг тормозит.

— Надо ванную набрать, — говорит он куда-то, и я вверх ногами вижу Лиссу, что встает с кровати.

— Все готово, — испуганно говорит она, и я могу представить удивленное лицо. Такое у нее было, когда мы по моей просьбе сходили в зоопарк. В новостях я прочитала, как лев подружился с котенком, и не смогла это проигнорировать. Чудеса случаются. И в моей жизни их было слишком много. Слишком часто мне везло. Хватит.

— Перекиси принеси, йода и пластырь.

— Зачем?! — в один голос кричим мы с Лиссой, на что Никита довольно жестко говорит. — Мама. Давай быстрее.

Он отвлекается на закрытие двери, что позволяет мне все-таки вырваться и упасть на пол.

Вскакиваю, боли в ногах почти не чувствуя, все ощущения и инстинкты направлены на борьбу. И все ради того, чтобы начать серию ударов. И каждый как порция бальзама на душу.

— Тварь! Придурок! Дегенерат! Гандон! Пидр!

На пятый удар, когда обе щеки Никиты пытали, а рука, поднятая лишь, схватилась за мою, он вдруг целует меня. Касается языком губ, не спрашивая разрешения, а нападая как змея. Я хочу оттолкнуть, со всей дури бью по плечам и спине. Но не потому что мне противно, или из-за обиды, а потому что каждый толчок языка во рту превращает меня в желе на его блюде. Еще пару секунд и я уже готова потечь сквозь его пальцы, как самая похотливая дрянь. Именно ощущение, что я сама все это сделала, сама соблазнила его, позволяет прекратить схватку языков.

— Хва-атит! — отталкиваю. — Прошу тебя, хватит…"

"— Если бы я мог, Ален. Если бы я мог так просто от тебя отказаться, — говорит он хрипло, скользя губами по шее, пока я руками его отваживаю. Делаю шаг назад, он ко мне. И именно так, чтобы случайно наступить на ногу и вызвать почти агонию боли во всем теле…

— А-а… Слон! Держись от меня подальше! — сгибаюсь в три погибели.