Куплю тебя, девочка

Прекрасно знаю, что она шагнет за мной. Куда угодно на этой неделе. Куда угодно, если бы я мог…

Она уже шагает, целуя сама, отвечая рвано, быстро, словно спешит.

Только вот не хочу торопиться, с ней хочется смаковать каждую секунду самого процесса, а разрядку оставить на десерт.

Идеальный десерт между ног, где уже так влажно… Сука…

— Никита, я уже достаточно возбуждена, времени нет.

— О, ты это осознаешь? Осознаешь, что там ждут люди, которые могут в любой момент узнать кто ты такая. Осознаешь, как мало у нас времени?

— Тварь! — оттягивает она мои волосы, кусает губу, а меня это только сильнее заводит. Кроет невыносимыми ощущениями. Поэтому ее платье уже на талии, а мои зубы до тихого вскрика кусают сосок."

"— Представь, что чувствую я, когда знаю, что у меня остались долбанные семь дней… И поверь мне, я использую каждый. Ты потом секс так возненавидишь, что никогда ни с кем не переспишь, — дергаю трусы и рву их нахер, чтобы скорее пальцы ощутили в полной мере ответное желание. Влагу, что буквально стекает по ним.

Конец уже болезненно трется об ширинку, и я облегченно выдыхаю, когда освобождаю его и прижимаю к шелку кожи на бедре и выше. К влажным припухшим губкам, сквозь которые хочется ворваться на всю длину пульсирующего хера.

— Хватит болтать, трахай или уходи, — злит она меня, спешит, чтобы важные дяди не прознали об истинном положении вещей.

— Торопишься? — хмыкаю, хватаю за лицо одной рукой, а второй раздвигаю ноги. Направляю член и головкой скольжу по складкам щели, так что Аленка кусает губу и хочет прикрывать глаза. — А я вот не хочу торопиться. На меня смотри. Смотри, кто тебя трахает, чтобы потом ты всегда меня вспоминала.

— Дурак ты, если думаешь, что собираюсь забывать, — опускает она руку сама, чуть прогибается и принимает головку в себя. Потом и вовсе всю длину с протяжным, сладким стоном: — Никита…

— Тогда зачем? Зачем, блять? — нащупываю бедренные косточки и устраиваю член удобнее, полностью ощущая всю тесноту и жар глубины. Двигаюсь мягко, почти ласково, подготавливая тело к желанному насилию.

Кажется, что в жерло вулкана попал, настолько горячо и влажно. И своя собственная лава уже стремится наружу.

— Не ответишь?

— Не могу говорить, — распахивает она глаза шире, сильнее сдавливая стенки влагалища, заставляя меня почти кончить, пока член то проникает до конца, то выходит почти весь. — Никита…

Вытаскиваю член, чтобы немного стряхнуть напряжение, и разворачиваю Алену спиной, прижимаю к зеркалу и с рыком всаживаю член обратно.

Одна рука на шее, другая на груди и вот уже разгоняюсь. Наши бедра сталкиваются на скорости бесперебойного молотка, сворачивая внутренности мне, делая еще прекраснее ее.

Такая настоящая, безумная, живая, моя.