Куплю тебя, девочка

— Алена, а в каком университете вы учитесь? — спрашивает мужик с красным галстуком, и, судя по его сальной роже, его совсем не мое образование волнует. На самом деле, да… Не знаю, о чем думала Мелисса, приглашая меня на обед. Но о серьезном разговоре забыли ровно в тот момент, когда Никита пододвинул мне стул.

И что с его стороны совершенно неожиданно — молча.

Я только хочу открыть рот, сказав, что не учусь. Даже Мелисса готова что-то сказать, но затянувшуюся тишину, словно театральную, нарушает Никита.

И звук его голоса вынуждает меня подобраться, чтобы в случае чего выбежать из-за стола.

— Алена учится на факультете иностранного языка в МГУ. Заочно, потому что ее знание языков давно уходит за пределы университетского образования.

Сглатываю, и словно стягивающий горло ремень распускается. Ладно… Хотя мог при этом не так выразительно смотреть на мой рот.

— О, — включается в разговор синий галстук, именно так я и могу различать этих с иголочки одетых мужчин, что кажется, как и я, наедаются в прок. И судя по величине пиджаков, прок там на несколько лет голодовки. — Я как раз был во Франции. Могу устроить вам экзамен прямо сейчас.

Его шутка кажется смешной почти всем. Только вот Никита поджимает губы, а я растягиваю свои губы в улыбке и произношу на чистейшем французском:

— Avant de passer l'examen, tu apprendras à parler français. Cul russe.

Минутное молчание и все начинают смеяться, а громче всех синий галстук. Да так, что даже похрюкивать начинает. Карикатура, да и только.

— Шикарно. Чистейшее произношение. Вы сказали, — щелкает он пальцами, а значит понял совсем немного. — Что готовы сдать экзамен, русский господин.

Не понял ничего.

— Да, — теперь смешно и мне. — Конечно… Именно это я и сказала.

Хочется рассказать, как я оттачивала это самое произношение в одном вертепе, волей судьбы работая на телефоне, потому что в тот момент мое тело было непригодно для продажи. Ненавижу этот язык. И тех, кто говорит, что он красивый, тоже. Лучшие моменты сексуальности они изворачивают в звенящую пошлость.

Тут под разговоры о Франции и понимание, что синий галстук вряд ли покидал номер своего отеля, чувствую пинок носка. Перевожу взгляд на Никиту.

Он чем-то недоволен, а ко мне через стол подкатывается его смартфон с текстом. А именно переводом брошенной мною фразой.

«Прежде, чем принимать экзамен, научись говорить на французском. Русская жирная задница».

Неплохо. Очень неплохо. Кажется, с образованием у Никиты лучше, чем с воспитанием.

— Жирной там не было, — пишу ему в ответ и отправляю телефон обратно, а в это время Юра своей властной рукой политика возвращает разговор в серьезное русло. Надо признать, делает он это мастерски.