Куплю тебя, девочка

Хочу, чтобы, трахая своих совершенных девушек, он думал о том, как ему было хорошо, когда он был со мной.

Эгоизм в чистом виде. Или сладкая месть. Но могу же я хоть для кого-то в этой жизни что-то значить. Могу же я хотеть быть часть чьей-то жизни.

Целую щеку, словно в благодарность за вопрос. Я рада, что он хочет знать, но не уверена, что хочу ему рассказать. Не уверена, что готова увидеть очередное презрение, разочарование в его глазах. Не сейчас.

Вот это нейтральное отношение, когда он сам не понимает, что хочет и что думать — хорошо.

Если он при этом сможет меня трахать, то лучше и придумать нельзя. Большего для счастья и не надо.

— Опять на кол нарываешься? — спрашивает он, и к моему сожалению впереди показываются ворота дома его родителей.

— Целую тебя.

— Почему? Отвлечь внимание?

— Кроме всего прочего, — говорю тихо, почти шепотом, скользя языком по его чисто выбритой щеке. Вдыхаю запах лосьона после бритья. Готова только им и дышать. Задохнуться, если надо.

Никита выругивается, тормозит за сотню метров до ворот. Так-так? Бросив очередной взгляд на сестру, он резво сжимает мой затылок рукой. Волосы в кулаке, и я вся принадлежу ему.

Недолго рассматривает лицо, подчиняя каждую мысль, каждое мимолетное чувство. Затем медленно тянется к губам и скользит языком по ним, захватывает в плен.

И нет лучшего ощущения, чем плен желанных губ. Наверное, поэтому я так быстро забываю о его горьких словах по раскрытию моей тайны Камилю, даже о том, кем меня считает сам Никита. Забываю о мести. Забывая, кто я…

Все становится не важным под нежным давлением его руки, под грубым давлением губ, под дыханием, что так сладко переплетается с моим.

— Завтра я приеду и заберу то, что ты мне обещаешь…Бля, какая ты красивая, — шепчет он, лаская взглядом мое лицо, так что у меня внутренности узлом сворачивает. Мне много говорили о красоте, но еще никто не пьянел от нее. А именно это делает Никита. Как бы не умер от алкогольного отравления.

— Ты же купил меня, значит, можешь требовать все, что хочешь…

— Все? Без ограничений? — жадно вопрошает он, спуская пальцы на шею, сдавливая до моего тихого стона. И пока я задыхаюсь от столь голодных рук, он уже скользит губами к уху. — У меня богатая фантазия.

— Разве не я твоя фантазия? — спрашиваю, задыхаясь от напора второй руки, что уже находит грудь, сосок.

— И завтра я буду воплощать её в жизнь. И никакие отговорки вроде больной головы, месячных не прокатят. Завтра я буду тебя трахать, даже если мне приставят ствол к башке.

— Как скажешь, мой господин, — руками расчесываю его волосы, рассматриваю каждую черточку лица и вижу, как от моих слов и действий он содрогнулся.

— Скажи это еще раз.