Куплю тебя, девочка

От того, как мне хочется зубами сорвать одежду, чтобы добраться до десерта. Им меня дразнят. А я в ответ дразню его.

— И? Как встреча, — все же остались во мне разговорные способности.

— Сегодня я без машины, — усмехается он, чтобы завтра с утра от отца не было ни одной претензии.

— А как же человек, который даст тебе кредит?

— Его банк одобрил все. Так что завтра начинаются работы, и вскоре я смогу купить себе машину.

— Значит, — облизываю я пересохшие губы, осознавая развратные перспективы, — Меня ты тоже сможешь взять — вскоре.

— Могу прямо сейчас, — требовательно заявляет он, наклоняется резко и, не дав даже сделать мне глотка воздуха, впивается в губы.

Руки ставит на край столешницы так, что мне не дернуться. Захватывает в плен, чтобы я полностью отдалась поцелую, так, чтобы я грудью ощущала биение его сердца.

Он правой рукой находит шею, гладит кратко ямочку и касанием скользит ниже, в ворот футболки, находит грудь и нежно, но уверенно сжимает.

Достаёт из бюстгальтера почти сразу и опускает голову, чтобы накрыть губами сосок.

Влажное касание вынуждает меня ощутить сильный импульс, и я хватаю Никиту за его волосы, чтобы не упасть.

Господи. Господи, Никита, продолжай, ласкай его, соси, прикусывай. Делай это снова, своди меня с ума. Второй рукой он тянет мою руку к своему паху.

— Бля, потрогай его. Я почти подыхаю, как хочу этого.

Тактическая ошибка, и я ею пользуюсь. Отталкиваю его резко, тут же вскакиваю.

— Иди сюда… — недовольно рычит он.

— Мне нужно закончить работу, — пожимаю я плечами, при этом даже попытки не делаю скрыть грудь. Она так и горит от его ласки, под его взглядом.

— Я не смогу спокойно сидеть и смотреть, как ты херней страдаешь, — ругается он. — Ты же понимаешь, что это все дерьмо никому не помогает? В Госдуме нужно быть, законы принимать, а не деньги буржуев отмывать и им в лицо улыбаться.

— Знаю, — до меня быстро доходит, что люди вкладывают в благотворительность, чтобы выглядеть святыми в глазах общества. А Мелисса этому потакает, хотя в реальности никому не помогают. Лишь поощряют людей к беззаконию.

Эротическое настроение падает стремительно. Было и нет.

Никита, злясь на меня… На самого себя, что заговорил об этом, садится на мое место.

— Не мельтеши, — говорит, когда я встаю за его спиной и наблюдаю за сосредоточенным лицом. Таким он кажется даже красивее. Так и вижу его на трибуне, рассказывающего важность своей кандидатуры. Его отец не обладает и долей внешности сына, и скорее берет обаянием. Но, когда хмурится, и оно теряется.

Вздрагиваю, когда он берет горячими пальцами мою руку, тянет к себе и садит на колени.