Дочь Генерала. Книга 2

Узнав о смертельном диагнозе кого-то, сочувствуем, проговариваем вслух и возвращаемся к обычным рутинным каждодневным делам.

Потому что свято верим, на инстинктивном, даже животном уровне, что никогда ничего подобного с нами не случится. Просто не может.

С кем угодно произойдет, но не с тобой.

Даша в сотый раз осмотрела персиковые стены больничной палаты. За свою жизнь она несколько раз лежала в государственных больницах, но раньше никогда особо не обращала внимания на палату. Относительно чисто – и уже хорошо. А если повезло, и положили с минимальным количеством коек, то просто замечательно. Меньше соседок – меньше вероятность нарваться на храпящую бабушку. Ещё существовала проблема с окнами. Не во всех больницах провели модернизацию и установили пластиковые. Остались и деревянные, из которых по ночам очень сильно дуло. А ещё запах лекарств, но от него уже никуда не денешься. И койки, выставленные в коридорах, тоже остались в памяти Даши.

Её палата сегодня – совсем другое. Светлая, с большими окнами с видом на сад. Пусть и заснеженный, но очень ухоженный. Видна широкая тропа для прогулок.

В палате Даша одна. На стенах несколько картин с приятными пейзажами, большая плазма со множеством каналов. Несколько кресел для удобства посещения больного. А ещё личная душевая.

Ей предоставили самое лучшее, что можно купить за деньги.

Ещё были корзины с цветами. Каждый день новые. Их ставили в дальний угол, потому что ближе пока врачи не разрешали из-за опасений, что у неё может быть аллергическая реакция, хотя Даша уверяла, что никогда ничего подобного за собой не замечала.

Её личный врач, Александр Ефимович Фадаев, спокойно улыбался на её слова.

В этой клинике и врачи были другие. Ухоженные, с дорогими часами на запястьях и приятным, не раздражающим парфюмом без примеси лекарств. И лица у врачей не уставшие и озлобленные после ночных дежурств и недосыпа.

Тот же Александр Ефимович, очень приятный мужчина лет пятидесяти пяти с аккуратной модной бородкой. С широкими плечами, спортивной подтянутой фигурой. Говорил всегда неспешно, по делу. Приходил к Даше каждое утро между девятью и десятью часами.

– Дарья, как вы себя сегодня чувствуете? – спрашивал он, входя и мягко улыбаясь.

Как она себя могла чувствовать?

Очень хороший вопрос.

Наверное, хорошо для человека, которому вынесли приговор в восемнадцать лет.

Она стребовала диагноз у Гриши.

Посмотрела ему в глаза и твердо произнесла:

– Скажи.

Зимин, в отличие от Фадаева, выглядел разбитым и уставшим. Он несколько дней спал урывками, Даша это знала. Сначала в самолете, потом здесь, в её палате. Ему предоставили отдельную комнату, соседнюю с её, но он отказался наотрез. Даже закричал на медсестру, когда она пыталась настоять. Даша запомнила ту сцену.