Курьер по особым поручениям

Да и после короткого, но яркого боя спать мне пока не хотелось.

– Нет, мы с Эдрианом собирались с вами поговорить.

Я взяла в руки драное платье, не решаясь его надевать. Сейчас оно куда больше походило на половую тряпку, чем на одежду.

– Я распоряжусь подобрать что-нибудь из вещей жены, – совершенно неожиданно предложил свекор. – Она, конечно, была повыше тебя, но в крайнем случае утром подгоним. А заодно – чтобы накрыли поздний ужин. Любой разговор лучше идет за столом и вкусной едой.

– Спасибо, – кивнула я, чувствуя искреннюю благодарность.

Уж не знаю, какие были у них с Эдрианом разногласия, мне этот человек определенно начинал нравиться.

20. Ночной разговор

Минут через десять, которые я просидела в одиночестве, разглядывая стеллажи – разгуливать по чужому кабинету в неглиже не хотелось, – в кабинет зашла крупная заспанная женщина. Через плечо у нее было переброшено платье, в руках небольшой тазик с водой и плавающей в ней тряпицей, а из нагрудного кармана наскоро завязанного и немного перекошенного фартука торчала расческа.

– Добрый вечер, – несмотря ни на что, с улыбкой поздоровалась женщина, хотя ее явно выдернули из постели, а ночь уже переходила в раннее утро.

 – Я – Элия, экономка, сейчас постараюсь привести вас в порядок. После ухода госпожи горничную не держим, но я тоже кое-что могу.

Все это она говорила на абсолютно чистом виларском, осторожно перебирая мягкими пухлыми пальцами мои волосы и вытаскивая из них мусор. Как хорошо, что зеркала в кабинете нет, чувствую, вид у меня совсем плачевный.

Элия ловко переплела мне косу, а после влажной тканью стерла всю кровь, поминутно вздыхая о том, что такой милой девушке так сильно досталось.

– Комендантский час же, – беззлобно ворчала она, помогая мне с платьем, оказавшимся едва ли не на ладонь длиннее и слишком широким в талии.

– Да стой ты, не вертись, – попросила она, доставая из кармана швейный наборчик. – Сейчас все подгоним, пока наметками, а утром я до ума доведу, не переживай.

– Вы из Вилара, да? – Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как ловко экономка орудует иголкой и нитками.

– Да, вместе с госпожой приехала, – с нотками грусти проговорила она. – Да здесь многие из Вилара. И весь дом говорит по-виларски, покойная матушка Эдриана так толком и не выучила ровенский.

Не нравился он ей.

– Все, – отчиталась Элия через несколько минут, – пока так, оно в ночи и незаметно. А утром уже по-нормальному дошью.

На самом деле мне бы и так сошло. Но не хотелось обижать добрую женщину, да и отец Эдриана действовал из лучших побуждений, выдавая мне одежду из гардероба покойной жены.

– У вас золотые руки, – похвалила работу я.

– Да ладно уж, – заулыбалась Элия. – Баловство это. Вон Эду, пока был маленький, то и дело одежду чинила.