Курьер по особым поручениям

– Но почему? Ты точно станешь сильным и полноценным вампиром и сможешь получить… – Дамьен огляделся по сторонам, будто прикидывая, что именно. – Все.

– Мне столько не надо.

Когда-то я мечтала стать великой некроманткой, чтобы всем доказать…

Что доказать, кому доказать? Отцу, которому до меня не было дела? Мачехе, которая меня никогда не любила и только и ждала, чтобы убрать с глаз долой? Брату и сестре, указав на то, кто из нас в итоге оказался круче? Или просто мечтала о чем-то таком, чтобы ни одна сволочь не посмела меня обидеть.

Потом я вылетела из академии, а следом и из дома. И начала летать, но уже по-настоящему. И как-то быстро поняла, что все это – мишура. Для счастья, на самом-то деле, нужно много меньше. Уж точно не это пресловутое все.

Наверное, если бы выпал случай стать кем-то, то я бы его не упустила. Вот только вампирская помощь мне для этого без надобности. Боюсь даже представить, какую цену заломит за нее Дамьен.

– Ты сам сказал, что знаешь, зачем я здесь, – напомнила вампиру я, все еще упираясь ему в грудь, готовясь в любой момент выпустить магию.

Под моей ладонью в странном ритме, но все же билось сердце, доказывая, что передо мной не нежить. Но и не «жить». Что-то совершенно иное, промежуточное.

И все-таки Дамьен сделал шаг назад, возвращая положенное мне личное пространство.

– Да, знаю, и могу тебя обрадовать. Ритуал прошел успешно, человек выжил. И больше он не человек.

– Это же здорово! – обрадовалась я. – Он теперь вампир, так?

– Так, – подтвердил Дамьен. – Не знаю, насколько сильный вампир из него получился, здесь должно пойти несколько лет, прежде чем организм полностью перестроится. Тогда станет ясно, на что он способен. Если он не сойдет с ума раньше.

Я сглотнула. Да уж, подобные перемены в себе принять нелегко, особенно когда перемены эти недобровольные. И все же Льюис жив, на сегодняшний день это главное.

– Дамьен, и у меня есть еще вопрос, – осторожно начала я. – Ты видел молодого человека вчера со мной, так вот он…

Я замялась, можно ли назвать Рэма братом Санти? А вдруг вампиры отрицают подобное родство?

– Я знаю, кто он, – раздраженно бросил вампир, – и подозревал, что ты захочешь поговорить о нем. И о моем сыне, – выделил последнее слово он.

– Рэм просто хочет познакомиться с братом. У него было тяжелое детство. И юность так себе. Да и потом тоже. – Вряд ли Рэма можно было назвать действительно счастливым, несмотря на то что у него, на первый взгляд, имелось то самое «все».

– Нашла родственную душу, – усмехнулся Дамьен. – Они могут познакомиться, я не возражаю. А будут ли они общаться с Санти – зависит только от человека и его способности нравиться детям.

– Уверена, Рэм очень постарается! – заверила вампира я.