Курсантка с фермы. Имитация любви (СИ)

— Володя никогда не называл ее имени, — наставник вздохнул. — Он называл ее «убийцей» и «отрыжкой рептилоидов». Прости, Нина, но про нее я знаю только то, что мне рассказывал твой отец.

Я отвела взгляд в сторону. Мать моего отца, моя бабушка по факту – слуга спящих, лирианка без эо, враг по классификации Союза людей, убийца... От нее отец спрятал нас на Горунде. Вот она какая – правда.

Лирианец посмотрел на меня с опасением. Неужели боится, что от потрясения, вызванного сим рассказом, я начну рыдать, биться в припадке и вытворять дикие вещи? Нет, я вытворяю дикие вещи, только когда это выгодно…

— Как ты, дитя? — осторожно спросил мужчина.

— В порядке. Почему отец не остался на Горунде с сыновьями?

— Смысл жизни после смерти Анны Володя видел в борьбе со спящими. Не хочу тебя расстраивать, Нина, но на твоей матери – Виктории, он женился только, чтобы было, кому заботиться о его сыновьях на Горунде. А Вика любила его. Понимая, что не нужна ему сама по себе, она решила привязать его к себе детьми. Не вышло, — тяжело вздохнул лирианец. — Ничего у нее не вышло.

О том, что мама была несчастной, я даже в детстве догадывалась. К тому же, по всему было заметно, что отец бесконечно далек не только от жены, но и от своих детей. Мама всегда говорила: «Ваш отец – герой! Гордитесь им!» Гордиться-то мы гордились, но не любили. Как любить того, кого никогда нет рядом?

— Но как же наши генетические карты? — спохватилась я. — В них должно быть четко видно, в каком близком родстве с лирианцами, пусть и красноволосыми, мы состоим.

— Неужели ты думаешь, что у героя Союза не было возможности подделать карты? К тому же, Володя выбрал удачное время, чтобы спрятать вас: на Горунд как раз хлынули потоки беженцев, которых проверяли не так тщательно, как обычно."

"Я вспомнила, как много проверок прошла после того, как Ли Малейв заметил мою психическую устойчивость. Генетические проверки тоже были. В чем же дело? Как же центавриане не увидели странность в моих генах? Кто мог снова прикрыть меня?

— Кто-то все еще покрывает нас, — проговорила я. — Кто-то, у кого есть полномочия. Иначе нас бы уже давно раскусили.

Лирианец не то, чтобы смутился, но явно почувствовал себя неловко.

— Скажите прямо, просветленный.

— Ты не задумывалась, почему твоя мать не любила центавриан?

— У мамы был влиятельный поклонник? — предположила я. — Центаврианин, военный?

— Да.

— Он ее принуждал?

— Нет. Почему ты решила, что он ее принуждал к чему-то?

— Потому что центы так упрямы, что их ухаживания не иначе, как принуждением, не назвать.

Лирианец нахмурился, и я осознала, что ляпнула лишнее. Увы, сказанного не вернуть.

— Я чрезвычайно обеспокоен. Кто-то из старших принуждает тебя к чему-то плохому?

— Я учусь в Военной академии – меня сто раз на дню к чему-то принуждают.