Кузькина мать

В любой момент, когда Пеньковский чуть отступал от текста, судья объявлял перерыв, и Пеньковского выводили в комнату с мощной звукоизоляцией, где Катя Кирдык внушала ему, что отклонения от заготовленного текста недопустимы.

Суд продолжался три дня. Народ в зале гневно клеймил предателя. В те годы 15 лет были максимальным сроком. После того — вышак.

Прокурор требовал смертного приговора. Суд все же, принимая во внимание фронтовые заслуги, вынес приговор — 15 лет тюремного заключения.

Тут надо особо остановиться на системе подбора тех, кем наполняли зал суда.

Власть у нас, как известно, принадлежала народу.

А Коммунистическая партия вела и направляла этот народ к новым победам и свершениям. Партия — наш рулевой.

И вот на самом низшем уровне управления народ выбирает самых авторитетных своих представителей. Партия предлагает кандидатов из самых что ни есть народных глубин: Иванова, Петрова, Сидорова. Все единогласно и дружно за них голосуют. Выбранные товарищи приступают к работе. Двое помалкивают, решения родной Партии одобряют и смело проводят в жизнь. А третий замечает, что вот тут у нас что-то не так.

И вот тут. Надо бы исправить и улучшить. Партия соглашается: молодец! Зорко недостатки подмечаешь!

Только в следующий раз этот зоркий в список кандидатов не попадет. В списке будут молчаливые Иванов с Петровым и новенький Николаев. И народ за них единогласно проголосует. Потом лучший из них попадет в более высокий список и будет в нем числиться до тех пор, пока чего-нибудь такого-эдакого не подметит и не предложит улучшения. С ним, понятно, согласятся. Но в следующий раз он просто не окажется в списках кандидатов. Ни в каких. Никогда. А кто-то будет подниматься все выше и выше.

До самого Верховного Совета! И голосовать, голосовать, голосовать. За дальнейший рассвет науки и культуры! За нерушимую дружбу народов. За повышение благосостояние трудящихся. За мир во всем мире! За новый поворот генеральной линии родной Коммунистической партии.

А на каждом заводе, в каждом цеху уже подрастал кадровый резерв желающих попасть хоть в какой-нибудь список, готовых ради этого орать на митингах и собраниях то, что в данный момент орать предписано: сегодня за Сталина против Троцкого, завтра за Хрущёва против Сталина, потом за Брежнева против Хрущёва.

Далее — везде.

Вот этими ударниками коммунистического труда, трижды проверенными, четырежды просеянными сквозь мелкие сита кадровой политики партии, и заполняли залы судов.

Но и эти ребята возмутились, когда судья объявил 15 лет Пеньковскому: да как же так! Он нашу родимую власть предал!

Пеньковского вывели. И тогда появился секретарь суда и трудящихся успокоил:

— Магазин, буфет и стол заказов открыты до полуночи. Прошу не толкаться — всем хватит.