Ладога

Пристали молча, к берегу закрепили тугими веревками ладью, а сходить на берег не спешили, порядки знали, ждали Княжьего слова. И люди на берегу тоже ждали, ощупывали глазами пришлых, оценивали, во сколько обойдутся Князю новые дружинники, – все знают, коли пришли на зиму глядя, значит, зимовать останутся, а то поклонятся Рюрику, мол, прими под крепкое крыло, ясный сокол. Он примет – хорошие вой на вес золота, а эти, судя по всему, не просто хороши…

Рюрик подошел в окружении нарочитой чади, нарядный, довольный, приветливый. Смутился, увидев морду ладьи:

– Знаком мне этот драккар… Где же ваш ярл, вой? Вперед выступил высокий урманин.

Сердце у меня вдруг задрожало, забилось, всю в жар бросило, словно прикоснулась горячей рукой к телу Полуденница. Почему захотелось подбежать к тому урманину? И глаза приковались к строгому профилю – не отдерешь… На миг всего показалось в лице его что-то знакомое, но вышла луна, осветила безобразный шрам через всю щеку, пронзила меня леденящим светом – не тот… Словно повторяя мои мысли, Рюрик сказал вслух:

– Я знаю вашего ярла. Это не он!

– Он, – твердо ответил один из державшихся чуть позади вожака урман.

Остальные лишь молча склонили головы.

Блестело холодно оружие, плясал лунный свет по воде, серебрил усталые лица. Это каким же упорством обладать надобно, чтоб в одиночку решиться по ревуну месяцу суровое Варяжское море и холодное море Нево одолеть! Смелы, однако, эти пришлые…

Старалась я себя заставить восхищаться ими, а у самой мысли, словно белки, метались в голове, цепляли махонькими коготками: «Славен, Славен, Славен…»

– А ты что скажешь? – обратился Рюрик к пришлому ярлу. Тот равнодушно пожал плечами, ответил, и вновь почудилось мне что-то знакомое в хриплом лающем голосе:

– Мои люди устали.

Неужели Князь Хольмгарда откажет в приюте усталым гостям? Или ему важнее узнать, где их прежний ярл? Так на то я смогу ответить, к тому же Ролло сам просил меня об этом.

– Ты дерзок, гость. – Эрик выступил вперед, зацепил чужака быстрым взглядом. Я видела – ему нравится смелость пришлого ярла, но одернуть надменного гостя следовало – чай, не на своей земле.

– Я устал, – коротко ответил тот.

«Славен, Славен, Славен…» – раздирали сердце острые коготки, не оставляли в покое.

Казался знакомым и безобразный профиль пришельца, и чужой его голос, и даже урманское название Новограда он произнес как-то знакомо…

– Что с тобой? – участливо спросил подоспевший поглазеть на находников Лис. – Нехорошо?

– Славен! – выдавила я признание, указывая рукой на пришлого ярла.

– Что ты?! – испугался Лис, бросил удивленный взгляд на ладью и, подхватив меня под руки, повел с пристани прочь. Хорошо, что подхватить догадался – не держали почему-то ноги, подкашивались.