Ладога

 – Люболяды горят! Они жгут печище!

– Кто жгет? Что зазря болтаешь? – начал было Бегун, но, вглядевшись, осекся и нырнул обратно в избу, а через мгновение выскочил вместе с братьями-охотниками. Мы сбились на крылечке, молчаливо глядя, как, по-змеиному извиваясь, ползет в чистое небо темный страшный дым.

– Он не мог… – тихо прошептал Бегун. – Там же свои…

– Зато он теперь чужой! – жестко отрезал Лис, не отрывая глаз от дымного облака.

– Что ты понимаешь?! – Беляна развернулась, с силой врезала ему по щеке крепкой маленькой ладонью. – Это не он!!!

– Свихнулась ты со своей любовью! – Лис отпрыгнул, буравя злым взглядом раскрасневшуюся древлянку.

 – Не видишь, кем он стал?! Он и тебя убьет, коли надо будет!

– Ну и пусть! Пусть убьет! Пусть лучше убьет… – И она, неожиданно закатив глаза, осела на снег. Бегун не успел подхватить, а Лис, мгновенно забыв ссору, рванулся к ней:

– Прости… Прости…

Подсунул руки под обмякшее тело, бережно понес в избу. Молчаливой гурьбой мы потянулись за ним. Тепло ее разбудило иль уговоры Лиса подействовали, но еще не открывая глаз, она прошептала:

– Не верю…"

"– И я не верю, – поддержал Медведь.

 – Славен чужие дома жечь не станет. Подраться может, убить, коли кто на него замахнется, тоже может, но жечь дома…

И все, словно по приказу, повернулись в мою сторону. Суровые взгляды ножами скользили по сердцу – Эрик! Печище жгет Эрик! У Беляны в глазах светилось сожаление – мол, жаль мне тебя, девочка, да ничего не поделаешь – варягам чужие дома сжигать – дело привычное. Я и сама знала – Эрик в своей жизни не одну деревню поджег, да только сердцу не прикажешь. Даже дым от словенского печища не мог избавить меня от любви.

Что же они глядят так, словно не Эрик, а я сама жгу Люболяды?! Лис даже отодвинулся слегка, будто заболела я какой-то неведомой болезнью.

Дрогнуло у меня что-то внутри, рванулось прочь от осуждающих глаз. Коли они от меня отказываются, то и мне возле них не место!

Тело горело, лишь холодил пол босые ноги, пока укладывала недавно принесенные вещи, натягивала теплую телогрею.

– Погоди… – Бегун потянулся успокоить меня, но Лис дернул его за плечо:

– Пусть идет, коли хочет!

Хлопнула за мной дверь, вытолкнула меня в светлое утро.

Вот и все. Вот и кончилась моя короткая дружба с болотниками. Не нужна я им… Никому не нужна! Даже в большой Рюриковой избе никто меня не ждет… Родной брат от меня отвернулся…

Стояла я на пороге, смотрела на далекий дым и утирала молча не успевающие замерзать слезы. Совсем недавно мечтала встретить вместе с друзьями радостные дни Солнцеворота, те дни, после которых начинают убывать силы ледяной Морены, становится ярче тело Хорса, дольше красуется на небосклоне, предвещая скорый приход доброго теплого времени.