Ладога

Он слегка склонился, мягко прикоснулся к моим волосам и жестко сказал в спину Эрику:

– Не пойдешь со мной – сдохнешь здесь, как собака! А того хуже – жену сгубишь. Ей, кроме тебя, надеяться не на кого.

Ярл не шевельнулся.

«Соглашайся же, дурень! Соглашайся! Другого раза у тебя не будет!» – безмолвно кричала я ньяру. Олег дважды свою помощь не предложит, а Чужак все-таки волх. Не смогли умением следов Вассы отыскать, так может, чародейством сыщем…

– Соглашайся! – не удержалась я.

– Волху на поклон?! – Эрик не обернулся, говорил глухо, словно через силу выдавливая слова. – Нет!

Муж отодвинул меня, подошел к ярлу, выплюнул в изможденное лицо:

– Щенок! Ничья гордость не стоит жизни! Повернулся ко мне:

– Болотники ждут у ворот. Сбегаем в Ладогу и вернемся. Думаю, в семь дней управимся. А ты жди, дитя береги да поменьше про мою любовь думай. Коли ее урманские мечи да Вальхские земли не сгубили, то и Рюрику она не по зубам.

И вышел, громко хлопнув дверью.

Стрекотало сердце в груди летним беспечным кузнечиком. Не лукавил со мной Олег! А Ия? Может, и была Ия, так ведь нет ее уже…

Звякнул, падая на пол, меч… Эрик!

Я подскочила к ярлу, затрясла его, позабыв про свою радость:

– Догони его! Догони!

– Зачем? – безразлично отозвался он, уставясь на меня пустыми глазами.

– Волх отыщет Вассу! Тебе и просить не надо будет, Олег за тебя попросит… Неужели из-за глупой вражды от любви отступишься?! Всю жизнь ты воевал – хватит уж!

– Волх не станет мне помогать…

– Ты и впрямь глупец! Я Чужака знаю. Он в беде не бросит.

Убеждала ярла, а сама думала – а не бросит ли? Всплыли в памяти лица болотников, припомнился старый спор о Чужаке.

Было это еще у Светозара, в Новых Дубовниках. Не знаю, с чего Лис завелся на волха за поспешный отъезд, но только костил его на чем свет стоит.

– Человек так не поступит, не уедет, пока не поговорит по душам. Чай, два года не виделись! – бурчал он. – Нелюдь этот волх! Для него что зло, что добро – все едино.

– Нет. Чужак не таков, – басил в ответ Медведь.

– Шибко ты разбираешься, каков он! Никому его не понять. А тебе уж подавно.

– Почему это мне – подавно?

– Потому, что у нас на двоих одна голова – моя, а тебе, братец, лишь сила досталась.

Дело тогда едва до потасовки не дошло, но вовремя Константин вмешался, разнял спорщиков…

От воспоминаний не по себе стало… Болотники с Чужаком в одном печище выросли и то о нем спорили – человек иль нет, а я Эрика в его добром нраве да человеколюбии уверяла…

Но ньяр верил, переводил глаза с меня на закрывшуюся дверь, шевелил губами.