Ладога

Хоть бы припомнил охотник те слова, что Чужак Эрику на лесной поляне в гневе сказал… Хоть бы не запамятовал!

– Не знаю я, каковы у них дела, – лениво заявил охотник. – А слышал я, как волх говорил, будто у ньяров мозгов вовсе нет…

Переврал слегка, но оно и к лучшему. Грубее слова показались, значимее…

– А ты чего не несешь его? – не унимался мужичок, надвигаясь на меня худой впалой грудью.

Стукнуть бы его раз мечом – хоть плашмя, чтоб рот на время прикрыл!

– А чего ради я для волха стараться буду? – небрежно отозвался я, с трудом сдерживая ярость. – Коли ты шустрый такой – возьми да и неси его на себе!

Багрян расхохотался, утер покрасневшие глаза рукавом.

– Это тебе не Ядуна привечать, – усмехнулся в лицо мужичку. – Сразу видать, сей ведогон из воинов. Может, коли удастся волху Княгиню согнать, этот ведогон над нами-прочими княжить сядет.

– Ну, болтай! – Мужичок чванливость утратил, а все же остался, не убежал от нападок.

Значит, Ядун был у него в избе? Я ощупал мужичонку глазами – запомнил, на случай, коли доведется выбраться из этой заварухи…

– Кому воля божья ведома? – пожал плечами Багрян. – Дело поединком станут решать, а в поединках, сам знаешь, без божьей помощи не победить…

Прямо не верится, что не люди они! Точно как мы, все на богов валят. И почему только кличут их нежитью да незнатью?"

"Княжий двор пошире Рюрикова оказался, а вместо изб деревянных стояли по двору расписные шатры, шкурами покрытые. Чего ради жила Княгиня по-походному? Воинственна ли была иль никак не хотела смириться с мыслью, что навсегда дороги и леса покинула, вот и тешила себя глупой надеждой, что свободна еще и легка на подъем по-прежнему?

Багрян подошел к высокому расписному шатру, склонился перед рослыми воями, замершими у входа:

– К милостивой Княгине привел на суд ньяра да волха…

Ври стойки оказались – хоть и дрогнули слегка лицами, а ответили голосами ровными, спокойными:

– Отдыхает Княгиня. Обождет ваше дело. Багрян опять склонился до земли, вернулся к нам.

Чужак уже скинул с плеч Эрика, закрыл его рану каким-то листом из своего мешка и прикрутил полосой тканной, от его же рубахи оторванной. Худоба с толстым охотником отошли в сторонку, поближе к люду, у шатров толпящемуся, и уже весело там хохотали, забыв о своих пленниках. А чего им было опасаться? Куда мы денемся, когда не только Княгинины вой – весь город о нас наслышан?

Багряну, видать, тоже поделиться новостями хотелось – метался нетерпеливым взглядом от нас к хохочущим приятелям и наконец не выдержал.

– Бежать не вздумай, – упредил меня. – Сам видишь – некуда тебе бежать.

Я кивнул. Чай, не дурак – вижу… Он обрадованно ухмыльнулся, поправил за спиной Эриков меч и поспешил к своим.