Ладога

Теперь не было мне пути назад… Сама себе участь избрала… Как все ведогоны…

А на другое утро поднял меня Ядун засветло – потянул в дорогу. Я ночью последние слезы выплакала, со всеми распрощалась, кого любила. Потому и пошла за жрецом следом спокойно и с улыбкой… Два дня так шла, а на третий вывел он меня в огромное поле. Бежали по полю дороги змеями, скрещивались все в одном месте, будто ноги паука громадного, и вновь расходились, каждая в свою сторону…

– Семикресток, – сказал Ядун. – Ты готова?

Вспомнились мне глаза Эрика, вспомнился маленький мохнатый Голбечник, вредный Межевик, серьезная неулыбчивая Беляна, суровый, будто из камня сотворенный, Олег…

Мелькнуло все перед глазами – мелькнуло да пропало…

– Готова, – ответила.

И пошла по ровной земле к Семикрестку – последнему месту, где еще светило для меня солнце, где еще оставалась хоть малая надежда…

СЛАВЕН

Как Кутиха мыслила, так и вышло – никто меня не остановил. Сколь раз пробегали мимо возбужденные да злые вой, а на меня и не глянули – мужика сыскивали, не бабу…

И лес я споро одолел – не зря дорогу запоминал, пригодилась. Ворвался в избушку лесную ураганом, чуть дверь не смел…

Болотники, меня завидев, окружили, заговорили разом, расспрашивая. Многое объяснять не понадобилось – как услыхали, что попали наши в беду, мигом собрались, вскинулись на лыжи. Уж воевать изготовились, но…

– Нельзя! – Лесной Хозяин загородил дверь могучим телом, врос в пол, словно камень. – Нельзя по нашему лесу в сумерках ходить.

– Пусти! – Бегуну на месте не стоялось.

– Нельзя! – повторил Хозяин, да и Полета ему подпела:

– Сами сгинете – никого спасти не сможете…

Я покосился на болотников. Горели у них азартом лица – засиделись, вестей дожидаясь, а девка все же права была – коли сами помрем, кто ньяру и волху поможет?

Хозяину дверь загораживать надоело, ругнулся в сердцах:

– Кабы знал, что еще уговаривать придется!..

Да, хороши оказались гости, волхом приведенные. Не каждый раз этакие беспокойные попадаются…

– Не надо уговаривать. – Я отошел от двери. – Остаемся, переждем до рассвета.

– Как ты можешь?! – Бегун расстроился, взвизгнул аж. Да и Лис набычился.

– Остаемся!

Я голоса не повысил, а они уже попятились от входа, хоть и глядели по-прежнему волками. Ничего, пусть лучше подуются немного, но живыми останутся. Ночь – на кромке время не лучшее, да и как мне обратно в городище войти? Небось ищут еще…

Ночь холодной и злой показалась. Не грели шкуры, в три слоя накинутые, не шел сон. Вспоминалась сторона родная, Беляна, хирдманны Ролловы… Сколько еще не спать, о родных краях думая?

С первыми лучами солнышка Бегун вскочил, всполошил всех:

– Пора!

Теперь никто с ним спорить не стал, даже Хозяин.