Дочь регента

Какое страшное мошенничество! Где сейчас негодяйка?

Полковник Вардл покрутил усы.

— Переходит от одного мужчины к другому, как и положено женщине ее пошиба, Ваше Высочество.

— А мой брат?

— Они расстались добрыми друзьями. Он назначил ей пенсион — четыреста фунтов годовых, — однако она залезла в долги. Боюсь, герцог привил ей вкус к экстравагантности.

— Который сочетается с любовью к мошенничеству, — пробормотал Эдуард, и его глаза навыкате так покраснели, что он стал удивительно похож на отца.

— Вы знаете, где найти эту женщину? — спросил Эдуард.

— Да, сэр.

— Ее нужно попросить... в случае необходимости даже подкупить... чтобы она сказала правду.

— Я постараюсь, Ваше Высочество. Я догадываюсь, что развяжет ей язык.

— Какая возмутительная история! Но как ни прискорбно, что в ней замешан мой брат, герцог королевской крови; я не имею права закрывать глаза на случившееся.

«Разгорается потрясающий скандал!» — подумал полковник Вардл и принялся подливать масла в огонь.

***

Мэри-Энн Кларк, очень живая, хорошенькая и, судя по отзывам ее знакомых мужчин, бесконечно желанная женщина — хотя возраст ее уже подходил к сорока годам, — не понимала, как утихомирить кредиторов.

Когда-то она жила с мужем-каменщиком в поселке Сноу-Хилл, однако это было очень давно. С тех пор Мэри-Энн привыкла к жизни с герцогами — в частности, с герцогом королевской крови. У нее было четверо детей — от каменщика, — она их очень любила и старалась дать им все самое лучшее. Мэри-Энн хотелось бы выдать своих троих дочерей за респектабельных джентльменов, а мальчику устроить хорошую карьеру. Если бы Фредерик ее не бросил, так бы все и получилось. Однако Фредерик от нее ушел. Они прожили вместе три года — для Фредерика это был очень большой срок, — но Мэри-Энн прекрасно знала о его страсти к разнообразию. Фредерик был легкомысленным, не очень умным человеком, хотя и приятным любовником; впрочем, много от него ожидать и не приходилось, достаточно было того, что в его жилах текла королевская кровь, поэтому связь с ним была почетна, пусть и не приносила столько денег, сколько хотелось бы Мэри-Энн. Бедный Фред, подобно своему брату, принцу Уэльскому, постоянно сидел в долгах и, несмотря на обещание хорошо обеспечивать Мэри-Энн, платил ей редко. "

"— У меня просто нет денег, мой ангел, — жизнерадостно говорил он, и Мэри-Энн знала, что это правда.

Однако она все же настояла, чтобы герцог определил ей пенсион в четыреста фунтов годовых: она уклончиво сказала, что это будет плата за отказ от ее услуг. По требованию Мэри-Энн, все было оформлено юридически.

Порой Мэри-Энн перечитывала письма герцога. Они ее смешили: герцог не очень-то владел эпистолярным жанром.