Дочь регента

Шеридан заверил, что будет всемерно помогать Его Высочеству принцу.

— А я позабочусь о том, чтобы и в окружении Шарлотты кто-нибудь держал ухо востро, — пробормотал принц.

***

Графиня Йоркская заехала в Ворвик-хаус за Шарлоттой: им предстояло отправиться в оперу. Принцесса была очень воодушевлена.

— Если все так пойдет, — сказала она Луизе, — то мне скоро разрешат надеть перья.

— Да, давно пора, — успокоительно произнесла Луиза, чем очень насмешила принцессу.

— Надеюсь, люди будут меня приветствовать, когда я зайду в ложу. А я покажу им, как я довольна, что они меня любят.

По-моему, одна из ошибок папы состоит в том, что он так высокомерно держится на людях. Все же и так считают его принцем-регентом, зачем лишний раз об этом напоминать? Я думаю, ему будет неприятно, если он увидит, что меня приветствуют более бурно, чем его, но папа в оперу не приедет. А жаль... Видите ли, Луиза, — печально добавила девушка, — без него любой праздник не праздник.

Как было бы чудесно, если б они все сидели в этой ложе: он, такой великолепный в своей яркой военной форме, мама, элегантная, как, скажем... леди Хертфорд или Мария Фитцгерберт.

.. а она сидела бы между ними — их любимая дочь. То была давняя мечта Шарлотты... давняя и глупая, потому что все мечты глупые, если нет надежды на их исполнение.

Герцогиня была не очень-то элегантной. Ей гораздо более нравилось возиться в Отлендсе со своими зверюшками, нежели сопровождать племянницу в оперу.

— Милая тетушка! А как же ваши собачки? Разве они не будут по вам скучать? — воскликнула Шарлотта."

"Герцогиня была счастлива, что можно дать отчет о недомоганиях и проделках любимых зверюшек. Шарлотта слушала ее с интересом, поэтому довольная герцогиня пригласила ее как можно скорее приехать в Отлендс на отдых.

Шарлотту это предложение вполне устраивало: все лучше, чем скучать в Виндзоре или вести монотонную жизнь в Ворвик-хаусе.

Леди Клиффорд, как всегда, суетилась и нервничала. Она глупела прямо на глазах... Леди Клиффорд выразила готовность тоже сопровождать их в оперу, прихватив с собой полковника Блумфилда, который прекрасно играл на виолончели и, разумеется, обожал музыку.

Возбужденная своим выходом в свет, Шарлотта беспечно болтала с герцогиней, пока они ехали по улицам.

И была в восторге от того, что ее узнают.

— Это Шарлотта! — кричали люди.

После стихотворения лорда Байрона ее приветствовали особенно горячо. Она была хорошей, ее противопоставляли злому регенту. Иногда Шарлотте было это приятно, иногда она сожалела. Причиной такого двойственного отношения была двойственность ее отношения к отцу. Она не могла решить, как же она все-таки к нему относится: порой его непопулярность огорчала Шарлотту, а порой радовала.

В опере ее встретили с большими почестями и проводили до ложи.