Дочь регента

Вдобавок у нее родились такие странные дети — среди них не было ни одного нормального (ведь Шарлотта вынуждена была признать, что и мама немного странная), а когда Наполеон захватил Брауншвейгское княжество, старой герцогине пришлось вернуться на родину, где ее встретили неласково, ибо брат уже был на грани помешательства, а королева не пожелала войти в положение золовки, которую она всегда недолюбливала. Поэтому герцогине пришлось жить в старом, мрачном доме, который ничем не напоминал королевский дворец. Однако она держала при себе свиту и, вероятно, жила в мире иллюзий.

И вот теперь бабушка лежала в гробу, всеми покинутая после смерти так же, как и при жизни. Старая Бегума заявила, что ее смерть не очень важное событие...

Шарлотта оплакивала бабушку и сожалела о том, что не могла с ней видеться чаще.

Она пошла к Корнелии, чтобы поговорить с ней о бабушке.

— Бабушка обычно принимала нас, сидя в кресле, в холодной, убого обставленной гостиной. О, Нотте, дорогая, это было такое душераздирающее зрелище! А теперь она умерла... я, наверное, должна была быть с ней поласковей.

— Какой смысл сейчас сожалеть? — попыталась успокоить принцессу Корнелия. — Что вы могли поделать? Положение было таким скользким.

— Мне бы хотелось с ней попрощаться. Как вы думаете, это вызовет недовольство регента?

— Не вижу оснований для этого.

— Я отдам бабушке, как говорится, последние почести. Проку от этого немного, но если она смотрит на нас сверху, то ей будет приятно.

— Хорошо, мы поедем, — согласилась Корнелия, — ведь у вас тогда на душе полегчает.

***

— Вы собираетесь туда? — воскликнула только что приехавшая Мерсер.

— Да, я хочу заплатить дань уважения моей бабушке, герцогине Брауншвейгской.

Мерсер холодно посмотрела на Корнелию.

— Вы считаете это разумным решением?

— Я не вижу в нем вреда, — сказала Корнелия. — Это вполне естественно.

— Естественно глазеть на мертвецов?

— Таково желание принцессы, — ледяным тоном напомнила Мерсер Корнелия.

Право, можно подумать, что эта особа, по меньшей мере, королева!"

"— А я считаю это совершенно омерзительным! Шарлотта в ужасе переводила взгляд с одной женщины на другую.

Ей хотелось увидеть бабушку в гробу, однако Мерсер явно не одобряла такого желания, и, может быть, это и вправду омерзительно? Шарлотте внезапно начало казаться, что она, вообще-то, не очень хотела увидеть покойную герцогиню... во всяком случае, не настолько, чтобы обижать Мерсер!

Шарлотта сняла плащ.

— Я полагаю, Мерсер права, дорогая Нотте. Наверное, мне не стоит ехать.

Это было триумфом Мерсер и поражением Корнелии.