Ларк-Райз

Зимой катались по замерзшим лужам или лепили снежки – мягкие для друзей и твердые, с камнем внутри, для врагов.

Примерно после первой мили пути совершался набег на обеденные корзинки; или же ребята, протиснувшись на поле между прутьями запертых на висячий замок ворот, таскали репу, которую очищали зубами и жевали, набирали горсть гороха или колосья пшеницы, чтобы растереть между ладонями ее сладкие, молочной спелости зерна и слизнуть их. Весной ели молодую зелень с боярышниковой изгороди, которую называли «хлеб с сыром», листья щавеля с обочин, прозванные «кислой травкой»; осенью поспевали боярышник, ежевика, терн и дикие яблоки, которыми можно было подкрепиться. Дети всегда находили что поесть, и не столько потому, что были голодны, сколько по привычке и из любви к дикорастущим лакомствам.

В этот ранний час по дороге мало кто ездил. Иногда зимой дети слышали перестук копыт, затем из тумана возникала и с грохотом проносилась по травянистым обочинам вереница верховых охотников, по уши закутанных в пледы, в сопровождении грумов. Или раздавался равномерный топот и звон направляющихся в поле упряжек, и отцы, проезжая мимо, делали вид, что замахиваются на своих отпрысков кнутами, и кричали: «Вот тебе за тот раз, когда ты заслужил и не получил порку»; а старшие братья, всего несколько месяцев назад сами учившиеся в школе, снисходительно поглядывали с лошадей на младших и кричали: «Прочь с дороги, малышня!»

Возвращаясь во второй половине дня домой, можно было встретить и кой-кого еще. Фермерскую двуколку, которая ехала с рынка домой, поднимая пыль; фургон мельника или телегу пивовара, запряженную четырьмя огромными мохноногими с атласными спинами лошадьми. Еще более захватывающим было редкое зрелище – экипаж сквайра Харрисона с дамами в ярких летних платьях, похожими на цветник, и самим розовощеким сквайром в белой шляпе, управлявшим четверкой серых коней. Когда экипаж катил мимо, дети отступали назад и приветствовали его, сквайр важно прикасался хлыстом к полям шляпы, а дамы подавались со своих высоких мест, чтобы улыбнуться учтиво приседающим детям.

Более привычна была дама на белой лошади, которая каждый понедельник и четверг медленно ехала по одной и той же травянистой обочине в одном и том же направлении. Среди детей ходил шепоток, что она помолвлена с фермером, живущим на отшибе, и что они познакомились на полпути между своими домами. Если так, это, должно быть, была долгая помолвка, ведь дама дважды в неделю в одно и то же время ездила по этой дороге на протяжении всех школьных лет Лоры, лицо ее становилось все бледнее, фигура все грузнее, и старая белая лошадь тоже прибавляла в весе."

"Говорили, что каждый ребенок рождается дикарем и его необходимо цивилизовать.