Ларк-Райз

Или:

Взгляните на новый венец, как он душист и ярок,Он радость дарует нам, этот весны подарок.Здесь золотой первоцвет, анемон и солнечный лютик,Боярышник белый как снег и россыпь ромашек-малюток.Во время исполнения последней песни, в которой упоминались разные цветы, дети демонстрировали их в венце. Считалось делом чести иметь хотя бы по одному экземпляру перечисляемых в куплетах цветов; хотя с боярышником всегда возникали трудности, ведь в южной части центральных графств этот символ мая редко зацветал раньше середины месяца. Тем не менее в венце всегда была по крайней мере одна веточка, усыпанная нераскрывшимися зелеными бутонами.

Отдав должное дому священника и поместью, дети направлялась к жилищу фермера и коттеджам; затем маленькое шествие совершало семимильный тур по узким извилистым проселкам, окаймленным высокими терновыми изгородями с распускающимися на них почками. В те дни еще не было автомобилей, от которых требовалось уворачиваться, а другие транспортные средства появлялись редко, разве что проедет повозка фермера, фургончик пекаря с белым верхом или двуколка с няней и детьми, выехавшими на прогулку. Иногда участники шествия сворачивали с проселка и пересекали заросшие лютиками луга по тропинкам и перелазам или шли по паркам и садам, чтобы навестить какой-нибудь богатый дом или уединенную ферму.

В обычной жизни деревенские дети того времени редко оказывались за пределами своего прихода, и это долгое шествие открывало для большинства из них новые края. Ребята получали восхитительную возможность для исследования. Они пробовали срезать путь: один год – через лес, другой – мимо рыбоводных прудов или загона с быком, а может, и без быка. На одном пруду, мимо которого проходили дети, плавал одинокий лебедь; на террасе перед каким-то особняком расправляли на солнце хвосты павлины; насос, накачивавший воду в дом, озадачил их подземным гулом. Часто начинался ливень, и в памяти Лоры, оглядывающейся на пятьдесят лет назад, эта сцена предстает размытым пятном с мокрой листвой, радугами, криками кукушки и заслоняющим все остальные впечатления влажным благоуханием желтофиоли и примулы в майском венце.

Иногда по дороге попадалась такая же процессия из другой деревни, но такого великолепного майского венца не было ни у кого. У некоторых вообще не было ничего, заслуживавшего названия венца; только букеты, кое-как привязанные к палкам. Ни лорда с леди, ни короля с королевой – обычная толпа с копилками, выпрашивающая деньги. Жалели ли их жители Фордлоу и Ларк-Райза? Нет.