Ларк-Райз

Тогда кто-нибудь спрашивал: «А что поделывает в своем углу старый мастер Таффри? Что-то его сегодня не слыхать», – и старого Дэвида просили спеть «Заморского рыцаря»; не потому, что очень уже хотели его слышать (вообще-то они слышали его так часто, что давно выучили наизусть), а потому, что, как они говорили, «Бедному старикану восемьдесят три года. Пусть поет, пока может».

Так что тут наступала очередь Дэвида. Он знал всего лишь одну балладу, которую, как он утверждал, певал еще его дед, в свою очередь уверявший, что слышал ее от своего деда. Возможно, «Заморского рыцаря» пела длинная вереница дедов, но Дэвиду было суждено стать последним из них.

Баллада эта уже тогда считалась старомодной, и ее терпели лишь из уважения к возрасту исполнителя. Вот она:

Заморский рыцарь из северных странНевестой меня называл.Сказал, что в замок свой увезет,Жениться на мне обещал.«Возьми червонцы отца своего,И матери деньги возьми,И двух самолучших кобыл приведиИз стойла, где их тридцать три».Она принесла червонцы отцаИ матери деньги взяла,И не забыла кобыл привестиИз стойла, где их тридцать три.

Серый в яблоках конь и белый скакунПонесли их на самый край света,И прибыли они на берег морскойЗа три часа до рассвета.«Слезай же с коня, давай, поспеши,Сейчас я расправлюсь с тобою,Ведь шесть красавиц я тут утопилА тебе суждено быть седьмою.Снимай же шелковый свой наряд,Тебе он не нужен отныне.Пожалуй, он слишком хорош и богат,Чтоб сгинуть в соленой пучине».«Коль надо мне шелковый снять наряд,Прошу тебя, отвернись,Ведь на нагих девиц не глядят,Когда хотят утопить».Он повернулся к девице спиноюИ уставился на траву,А девица приблизилась сзади легкоИ столкнула его в волну. И волна на гребень его вознеслаИ швырнула тотчас в глубину.«Протяни же мне руку, моя краса,И тебя полюблю как жену».«Оставайся в пучине, коварный лжец,Ты утонешь, меня проклиная.Ведь шесть красавиц ты тут утопилА тебя утопила седьмая».И понес ее белоснежный скакун,Серый в яблоках мчал позади,И вернулась девица в свой отчий домВсего за час до зари.Когда старческий голос, певший эту последнюю балладу, смолкал, женщины, стоявшие летними вечерами на порогах своих коттеджей, говорили:

– Скоро выйдут.

Бедный старый Дэйв уже поет своего «Заморского рыцаря»."

"Песни и певцы давно исчезли, их место занял радиоприемник, который громко транслирует эстраду и джаз или культурным тоном информирует публику о том, что происходит в Китае и Испании. Ребятишки уже не подслушивают под дверью. Да и подслушивать некому: из тридцати – сорока детей, насчитывавшихся в деревне в те дни, осталось примерно полдюжины, и теперь, к счастью, дома у них есть и книжки, и радио, и хороший камин.