Ларк-Райз

– Сегодня чудесное утро, и мы пришли, чтобы отвезти вас на прогулку, – весело объявил доктор, и, несмотря на протесты старика, на него быстро надели пальто, через несколько минут вывели из дому и посадили в телегу.

Лора видела, как возчик хлестнул лошадь кнутом, и телега тронулась; потом она всегда жалела об этом, потому что, как только Майор сообразил, куда его везут, этот старый солдат, независимый одиночка, добрый друг семьи, повалился набок и заплакал, как ребенок. Он был сломлен. Но ненадолго. Не прошло и полутора месяцев, как Майор вернулся в приход, и все его невзгоды закончились, ибо вернулся он в гробу.

"

"Поскольку родных, которых обязаны были оповестить, у него не было, в Ларк-Райзе не знали, на какое время назначили похороны, иначе, без сомнения, некоторые из его бывших соседей непременно явились бы на кладбище. Как бы там ни было, Лора, стоявшая в стороне от могил с молочным бидоном в руке, оказалась единственной очевидицей погребения, и то совершенно случайно. Никто не следовал за гробом в церковь, а девочка была слишком застенчива, чтобы приблизиться; но, когда гроб вынесли и понесли к выкопанной могиле, его уже провожала немолодая дочь священника с раскрытым молитвенником в руке и выражением кроткой скорби на лице.

Она едва знала Майора при жизни, потому что он не посещал церковь, но увидела из окна, как привезли одинокий гроб, и поспешила в церковь, чтобы хоть один человек на земле мог с ним попрощаться. Когда в последующие годы Лора слышала пренебрежительные отзывы о дочери священника (ее и саму частенько раздражала назойливость этой женщины), то вспоминала ее благородный поступок.

Бабушка и дедушка детей из «крайнего дома» жили в забавном маленьком коттедже в полях.

Это было круглое строение, сужавшееся кверху, поэтому на первом этаже было две комнаты, а на втором только одна, представлявшая собой нечто вроде мансарды с наклонным потолком. Сад не примыкал к дому, а находился за высокой живой изгородью по другую сторону ведущей к коттеджу дороги. Он был засажен смородиной, крыжовником, малиной и старыми морозостойкими цветами, одичавшими и буйно разросшимися, потому что состарившемуся и утратившему подвижность суставов садовнику было тяжело заниматься их обрезкой. Лора провела там много счастливых часов, якобы собирая ягоды на варенье, но в действительности большую часть времени читая или мечтая. Один из уголков сада с нависшими над ним ветвями терносливы, окруженный кустами и цветами, девочка называла своим «зеленым кабинетом».

Лорин дед был высокий старик с белоснежными волосами и бородой и самыми голубыми глазами, какие только можно вообразить. В то время ему, должно быть, было уже далеко за семьдесят, потому что мама Лоры была его младшим, поздним ребенком.