Ларс

Интересно, а он знает, чья родственница его жена? Не буду же я марать руки убийством женщины, пусть батюшка сам решает проблему предательства. Но мне не ясно во всей этой истории мотив самой Ньёруны.

– Я не трону тебя, – обратился я к гостомысловой супруге, – с условием, что ты расскажешь, зачем и почему открыла ворота Хольмграда врагу.

Я замер в ожидании ответа. Ньёруна возбужденно дышала. Ей не так уж и много лет, на вид лет сорок-пятьдесят. Для этого времени это старость. Но я помню, что отцу столько же, а через тридцать лет, Гостомыслу будет семьдесят с хвостиком. В этой глубокой старости он должен будет призвать Рюрика. Но я уже изменил этот момент. Наверное.

– Ты не смеешь меня и пальцем тронуть, я – княгиня, первая жена Гостомысла, твоего отца, – заявила Ньёруна.

– Конечно, а еще сестра Гунульфа, кровного врага Гостомысла, – заметила Эса.

– Только желание понять твои поступки останавливает меня от того, чтобы схватить тебя и бросить к ногам отца на площади Хольмграда, – сухо проговорил я.

Жена Гостомысла повертела глазами, видимо осознавая поражение. Но когда пришло понимание того, что она действительно в ловушке и ей некуда деться, она гневно начала орать на меня, брызжа слюной.

– Ты, – ткнула она в меня пальцем, – именно ты все испортил. Ты должен был погибнуть вместе со всеми своими братьями. Мои дети были плоть от плоти дети твоего отца. Я для них не существовала. Гостомысл не дал мне воспитывать их и вырастил мужиками.

– Ничего не понимаю. И из-за этого ты согласилась с их смертью? Отдала на погибель своему брату, Гунульфу?

– Их смерть – это случайность. Умереть должен был ты! Сигурд, Торвальд и Гуннар должны были быть захвачены в плен, после чего Гунульф пришел бы сюда с войском и назначил бы их ярлами словенов. Гунульфу важно было получить их лояльность, ведь он бы сохранил им жизнь, да еще и даровал бы титулы ярлов, а не каких-то варварских князей. А я бы рассказала об их родственной связи, а Гостомысл скончался бы от хвори.

– Какой еще хвори?

– Я – бывший настоятель храма Упсалы, – с гордостью заявила Ньёруна.

– Это тот самый храм, – подала голос Эстрид, – в который Гунульф отправил меня в детстве.

– Гунульф? – Ньёруна хмыкнула, – Это я настояла на твоем обучении в храме."

"Эса как-то рассказала мне какие повадки в этом храме. Около этого храма растет большое дерево с раскидистыми ветвями, вечно зеленое и зимой, и летом, и никто не знает, какова природа этого дерева. Там также находится источник, где жрицы храма Упсалы совершают жертвоприношения, бросая туда живого человека. Если человек не всплывает, то это значит, что желание народа осуществится. И готовили там настоящих убийц, своеобразная школа ассасинов, но только скандинавских.