Лаура и король

Участницы засыпали ими монну, как осенняя листва засыпает землю. Признаться, я стала всерьез опасаться, что мы и вовсе не попадем на бал. Что король любит? Какие женщины ему нравятся? Каковы его увлечения? На какие темы с ним лучше не говорить? Можно ли танцевать с другими кавалерами на балу? Вот лишь немногое из того, что их интересовало.

Мы с Велией, не принимавшие в этом никакого участия, обменялись одинаковыми понимающими взглядами с разных концов гостиной.

Наконец, монна Альба решительно поднялась, и, призвав девушек к порядку, повела нас в бальный зал.

***

Мимо проплывали роскошные залы и длинные широкие коридоры, в которых стояли белоснежные статуи и висели огромные картины в золоченых рамах. Слышался легкий стук каблучков по мраморному полу. Девушки волновались. Еще бы! Ведь совсем скоро каждая из них, пусть ненадолго, но окажется в объятьях короля. Я невольно передернула плечами. Надеюсь, со мной это произойдет как можно позже.

Наконец, в конце очередной анфилады, показались огромные, широко распахнутые золоченые двери, из которых лился свет и звучала музыка. Вплывая в них, я невольно затаила дыхание. Как же здесь было красиво!

Бальный зал был огромен, с пилястрами (*пилястра – декоративный элемент, прямоугольный выступ в стене, похожий на колонну) по периметру и ценным розовым мрамором на полу. Из вторящего ему дерева розовато-коричневого цвета были выполнены рамы высоких окон и балконных дверей, а также зеркала в резных рамах на стене напротив, зрительно увеличивающие пространство и без того немаленького помещения.

Но больше всего поражал потолок, на который хотелось смотреть неотрывно. Многоярусный, выполненный из того же дерева, что и рамы, он поражал своей изысканной резьбой и вписанными в него росписями, изображавшими, судя по всему, богов, спустившихся на землю, в райский сад. В тогах нежного амарантового цвета (* амарантовый здесь – нюдовый коричнево-розовый оттенок), они расположились для отдыха под сенью деревьев, которые художник изобразил в теплых горчичных оттенках. Тяжелые кованые люстры на длинных цепях спускались с потолка, горя тысячами свечей и освещая пространство вокруг мягким трепещущим светом.

В зале уже были гости, оживленно о чем-то беседующие, разбившись на небольшие группы, но все разговоры стихли, стоило нам, под предводительством неизменно строгой и чопорной монны Альбы, войти в зал. На нас с разных сторон устремились десятки любопытных взглядов, и я видела, что многим девушкам неуютно от такого повышенного внимания. Бедная Велия и вовсе побледнела, ловя их на себе – оценивающие, жалящие, насмешливые. Что касается меня, то я постаралась отрешиться от всего происходящего.