Лазоревый грех

Кто угодно на его месте не остановился бы, но это был Натэниел, и он сделал то, что ему было сказано.

Он остался стоять на коленях. До Натэниела было несколько дюймов, и мне надо было только сократить эту крошечную дистанцию.

Надо было выбраться из кровати и уйти, но настолько сильна я не была. Я не могла оторвать от него глаз — от такого близкого, молодого, полного желания. И эти мысли были не мои.

Я нахмурилась, и смятение мыслей помогло мне оттолкнуть ardeur достаточно надолго, чтобы сесть, чтобы глянуть в зеркало над туалетным столиком. Я хотела видеть, не запылали ли у меня глаза медово-карим огнем, но нет, глаза были мои.

Белль не овладела мной, как было пару месяцев назад. Но что-то она сделала: пробудила ardeur на несколько часов раньше.

Кровать двинулась, и я повернула голову, как хищник, заслышавший мышь в траве. Натэниел был именно там, где я его оставила, но он, очевидно, пошевелился, и этого было достаточно. Пульс забился у меня в горле, тело напряглось и распухло от желания. Такого желания я не испытывала никогда. Оно не давало дышать, не давало повернуться. Будто оно захватило меня всю, и ничего во мне, кроме него, не осталось.

Это неправильно. Это не я. Я смогла встряхнуть головой, выпустить задержанное дыхание. В меня кто-то влез, и я даже знала кто, но не знала, как это прекратить.

Открылась дверь — Джейсон. Он стоял в дверях, потирая голые плечи руками. Джинсы он натянул, но не позаботился их застегнуть. Я увидела промельк шелковых трусов, светло-голубых, под цвет рубашки, которой сейчас на нем не было.

— Что ты тут делаешь, Анита? У меня сила по коже ползет.

Я попыталась что-то сказать сквозь раздувающийся в горле пульс и с третьего раза сумела выговорить:

— Ardeur.

Он вошел в комнату, все еще потирая руки, чтобы избавиться от мурашек.

— Ему еще рано, еще несколько часов.

Я хотела рассказать ему про сон, про Белль Морт, но не могла оторвать глаз от шелка, видного из-под расстегнутых джинсов. Я хотела подобраться к нему, спустить ему штаны до щиколоток...

Видение было такое яркое, что я закрыла глаза, обхватила себя руками, чтобы удержать в кровати. Натэниел шевельнулся еще раз.

Он лег на кровать, и коса вилась за ним, как у Рапунцель. Лицо его было безмятежно. Он позволит мне все, что я захочу, даже залюбить его до смерти.

Я подтянула ноги к себе, обхватила себя так, что стало больно, и тогда смогла сказать:

— Уйди, Натэниел. Уйди.

Я услышала, как шевельнулась кровать, но не решалась взглянуть, держала глаза крепко закрытыми.

— Уйди!

— Ты слышал, что она сказала, Натэниел, — произнес Джейсон. — Уходи.

Я услышала тихие звуки его шагов, потом дверь закрылась.

— Можешь смотреть, Анита, он вышел.

Я открыла глаза, и комната была пуста, только солнечный свет играл зайчиками, и Джейсон стоял рядом с кроватью.