Лазоревый грех

Они выходили во тьму, не рассветающую никогда, неизменную.

Меня тянуло к этой кровати, тянуло, как бывает только в кошмарах. Я не хотела смотреть, но не могла не смотреть, не хотела видеть и не могла не видеть."

"Я протянула руку к сияющему черному шелку — я знала, что это шелк, потому что так он отражал свет снизу, далеко снизу из-под окон. Свет играл, и я знала, что это свет пламени. Ничего электрического никогда не касалось этой тьмы.

Мои пальцы задели шелк, и тело под простыней шевельнулось во сне, как шевелится спящий, когда видит сон, но не просыпается. В этот миг я знала, что я для нее тоже сон и на самом деле не могу стоять в ее внутреннем святилище, что как бы ни было это все реально и живо, я не могу послать себя к ней, и потянула простыню.

Сны так не поступают. Но еще я знала, что все, что она сделала со мной сегодня, было сделано во сне, который длится и длится, длится так долго, что другие ее иногда считают мертвой, надеются, что она мертва, боятся, что она мертва, молятся, чтобы она оказалась мертва, если у них еще осталась смелость молиться. Кому могут молиться лишенные души?

Вздох пронесся по этой закрытой безвоздушной комнате, и с этим первым дыханием воздуха донесся шепот, первый звук, услышанный этой комнатой за многие века.

— Мне.

Я даже не сразу поняла, что это ответ на мой вопрос. Кому могут молиться лишенные души? «Мне», — сказал этот шепот.

Фигура под простыней снова шевельнулась во сне. Не проснулась пока еще, но всплывала из сна, наполняясь сама собой, приближаясь к бодрствованию.

Я отдернула руку от простыни, шагнула прочь от кровати. Я не хотела к ней прикасаться. Меньше всего на свете хотелось мне ее будить.

Но так как я не знала, как попала сюда, я не знала, и как отсюда выбраться. Я никогда еще не бывала в чьем-то сне, хотя некоторые и обвиняли меня в том, что я — их кошмар. Как выйти из чужого сна? И снова шепот отдался в комнате:

— Разбудить спящего.

Она снова ответила на мой вопрос. Черт. У меня стала возникать ужасная мысль: может ли тьма пропасть во сне? Может ли тьма пропасть во тьме? Может ли мать всех кошмаров застрять в стране снов?

— Не застрять, — снова сказал шепот в темноте.

— Тогда что же? — спросила я уже вслух, и тело под простыней перевернулось полностью, наполняя безмолвие шелестом шелка по телу.

Мне сдавило горло несказанными словами, и я выругала себя.

— Ждать, — снова выдохнул окружающий воздух, и это не был голос.

Я изо всех сил задумалась: чего ждать?

Но не было ответа в этой темной комнате. Однако послышался иной шум. Кто-то рядом со мной дышал глубоко и ровно, как во сне. Хотя секунду назад я готова была поклясться, что фигура на кровати не дышит.

Я не хотела быть здесь, когда она сядет, не хотела этого видеть.