Лазоревый грех

— Спасибо, детектив О'Брайен, — улыбнулась я.

Ответной улыбки не было, но она послала детектива Вебстера принести еще кофе нам обеим. И она велела ему приготовить свежий, а потом уже наливать нам. Детектив О'Брайен нравилась мне все больше и больше.

Глава 37

Этого человека звали Леопольд Вальтер Хайнрик, по национальности — немец. Подозревался он почти в любом серьезном преступлении, которое можно придумать. Серьезные — я имею в виду серьезные. Он не срезал сумки, не был шулером. Его подозревали в работе на мировые террористические группы, в основном с арийской направленностью.

Это не значит, что он никогда не брал денег у людей, которые действовали не для того, чтобы сделать мир удобнее для расистов, но предпочитал он работать на расистов. Он был замешан в том направлении шпионской деятельности, которое помогает светлокожим либо остаться у власти, либо получить власть над людьми с менее светлой кожей.

В деле был список известных сообщников, некоторые с фотографиями. Часть снимков была по качеству как фотографии на кофейной кружке, но в основном — зернистые факсы фотографий наблюдения.

Лица в профиль, лица людей, снятых во время посадки в машину, входа или выхода из здания в далеких странах. Как будто эти люди знали, что их фотографируют, или боялись, как бы этого не случилось. Были там два лица, к которым я возвращалась — двое мужчин, — один в профиль в шляпе, другой смотрит в камеру, но лицо смазано.

О'Брайен встала рядом со мной, разглядывая две фотографии, отложенные мной на край стола.

— Вы их узнаете? — спросила она.

— Не уверена.

Я потрогала края фотографий, будто от этого они станут реальнее, выдадут мне свои тайны.

— Вы все время к ним возвращаетесь.

— Я знаю, но не то чтобы они мне знакомы. Скорее будто я их где-то видела. И недавно. Не могу сообразить, но знаю, что видела их или людей, очень на них похожих.

Я всмотрелась в зернистые изображения, серо-черно-белые, составленные из точечек, будто это был факс с факса с факса. И кто знает, откуда взялся оригинал?

О'Брайен вроде бы прочла мои мысли, потому что сказала:

— Вы работаете с факсами, сделанными с плохих фотографий наружного наблюдения. Здесь их мать родная не узнает.

Я кивнула, потом взяла ту, на которой был крупный темноволосый мужчина.

Он садился в машину. За спиной его был какой-то старый дом, но архитектуру я не изучала и это ничего мне не говорило. Человек смотрел вниз, будто боясь оступиться при сходе с тротуара, и я даже не видела его спереди.

— Может, если бы я увидела снимок анфас... или это все, что у них есть?"

"— Они нам прислали все — так они сказали. — Судя по выражению ее лица, она не до конца в это верила, но приходилось довольствоваться тем, что есть.