Лазоревый грех

Он говорил так, будто тыкал в какое-то больное место с хирургической точностью.

Я наморщила лоб, продолжая моргать.

— Извини, но о чем это ты? — Я действительно ничего не понимала.

— Не строй из себя скромницу, Анита, этого ты не умеешь.

— Я ничего из себя не строю, Дольф, я просто ни хрена не понимаю.

И тут мне стукнула в голову мысль, но это же не может быть? Не думает же Дольф... Я посмотрела на него и заподозрила, что именно это он и думает.

— Ты намекаешь, что я беременна?

— Нет, не намекаю.

Я чуть расслабилась. А не надо было.

— Я спрашиваю: ты знаешь, кто отец, или их было слишком много, чтобы угадать?

Зебровски встал.

Он был так близко к Дольфу, что тому пришлось чуть подвинуться.

— Я думаю, тебе следует уйти, Анита, — сказал он.

Дольф продолжал сверлить меня взглядом. Я бы взбесилась, если бы не была так ошарашена.

— Мне случалось раньше блевать на осмотре места преступления.

Зебровски чуть подался от стола. У него был вид человека, который знает, что по рельсам летит поезд, и понимает, что никто не успеет вовремя убраться. А я все еще не думала, что дело так плохо.

— Раньше ты никогда не теряла сознание.

— Дольф, я была больна. Настолько больна, что не могла вести машину.

— А сейчас вроде бы оправилась, — сказал он голосом низким и рокочущим, наполненным гневом, который, кажется, у него сейчас все время держался под самой поверхностью.

Я пожала плечами:

— Наверное, вирус.

— И это никак не связано со следом клыка у тебя на шее?

Я потянулась к следу, но заставила себя опустить руку. Честно говоря, я о нем забыла.

— Я была больна, Дольф. Даже мне случается заболеть.

— А на синдром Влада ты еще не проверялась?

Я медленно вдохнула, медленно выдохнула и подумала про себя — хрен с ним.

Дольф явно не собирался оставлять тему. Хочет поссориться? Я могу. Черт побери, простая, от всей души перебранка с криками меня сейчас очень манила.

— Я уже сказала, я не беременна. И мне плевать, веришь ты мне или нет, потому что ты мне не отец, не дядя, не брат и вообще никто. Ты был моим другом, но и это сейчас под вопросом.

— Ты либо одна из нас, либо одна из них, Анита.

— Из кого? — спросила я, вполне уверенная в ответе, но мне надо было услышать его вслух.

— Из монстров, — ответил он почти шепотом.

— Значит, ты называешь меня монстром? — Я не шептала, но голос у меня был тихий и выдержанный.

— Я говорю, что ты должна выбирать, с нами ты или с ними. — При слове «с ними» он показал на Джейсона.

— Ты вступил в «Люди против вампиров» или в другую правую группу, Дольф?

— Нет. Но начинаю с ними соглашаться.

— Хороший вампир — мертвый вампир?

— Они и так мертвые, Анита. — Он шагнул ближе, оттесняя Зебровски. — Они вонючие трупы, у которых не хватает соображения лежать в своих проклятых могилах.