Лазоревый грех

— Чего такого смешного? — спросила я, но в моем голосе тоже слышалась смешинка, которую мне не удалось проглотить.

— Я попытался позаигрывать и получилось. Раньше ты на мое тело никак не реагировала, даже когда я был голым.

Я изо всех сил стала всматриваться в дорогу, одновременно краснея.

Он сдавленно зафыркал:

— Ты краснеешь из-за меня! Боже мой, наконец-то!

— Продолжай в том же духе, и ты меня достанешь, — предупредила я, сворачивая на Кларк-стрит по дороге к «Цирку».

— Ты не доперла? — Он смотрел на меня, и выражения его лица я понять не могла. Недоумение, восторг — и еще что-то.

— До чего?

— Я больше не прозрачен для твоего радара мужиков.

— Чего?

— Ты замечаешь мужчин, Анита, но меня ты никогда не замечала. Я уж начинал себя чувствовать придворным евнухом.

Я быстро обратила к нему недовольную гримасу и тут же стала снова смотреть на дорогу. Разъезжаться с машинами на волосок — нет, спасибо, на сегодня мне адреналина хватит.

— Брось, Анита, ты понимаешь, о чем я.

— Может быть, — вздохнула я.

— Такое может быть потому, что ты в случайные связи не вступаешь, для тебя это больше, чем просто потрахаться, даже когда включается ardeur.

Если бы я сейчас стояла, меня бы зашатало. Мне пришлось как следует сосредоточиться на дороге.

— Джейсон, если ты хочешь что-то сказать, говори.

— Не огрызайся, Анита. Сказать я хочу вот что: даже если мы никогда больше не коснемся друг друга, я теперь на твоем радаре. Ты меня видишь. Действительно видишь.

Вид у него был глубоко удовлетворенный. А я смутилась. В таких случаях я всегда стараюсь переключиться на работу.

— Как ты думаешь, этот ликантроп, который насилует и убивает женщин, — местный?

— Я знаю, что не местный, — сказал Джейсон.

Я обернулась — он говорил более чем уверенно.

— Почему ты так уверен?

— Это был вервольф, и не из нашей стаи. В Сент-Луисе нет вервольфов, которые не входили бы в клан Трона Скалы.

— Откуда ты знаешь, что это был вервольф? Мог быть любой из дюжины видов полулюдей-полухищников.

— Он пахнет волком. — Джейсон посмотрел на меня, сдвинув брови. — Ты не учуяла в доме этого запаха?

— В основном я чуяла кровь, Джейсон.

— Иногда я забываю, что ты не из наших — пока что.

— Это комплимент или сетование?

Он осклабился:

— Ни то, ни другое.

— А откуда такая уверенность, что он не наш?

— Он не пахнет стаей.

— Забудь, что я человек и что мой нос в четыреста раз менее чувствителен и избирателен к запахам, и объясни попроще.

— В человеческом облике у меня совсем не такой хороший нос, как в волчьем. Мир просто оживает. Обоняние — почти как зрение. Если ты этого не испытала, то объяснить трудно, но в человеческом облике за зрением сразу идет осязание. В волчьем за зрением, а бывает, что и впереди него, идет обоняние.

— Ладно, пусть так.