Лазоревый грех

— Кто это может сказать наверное, ma petite? Она — начало всего, чем мы сегодня стали. Она наша Мать во всех смыслах, которые только имеют значение.

Я покачала головой:

— Не во всех смыслах. — Отступив в сторону, я сказала: — Кто-нибудь, кто говорит на этом их языке, будьте у меня переводчиком.

— Они теперь понимают по-французски, — подала голос Валентина.

— Отлично. Жан-Клод!

— Я здесь, ma petite.

— Скажи им, что Мюзетт нарушила условия договора и мы должны поместить ее под арест. Ей не будет причинен вред, ей только не дадут вредить другим.

Жан-Клод заговорил по-французски, медленно, так что я многое поняла. За эти годы я поднахваталась, но быстрая речь еще от меня ускользала.

— Я им сказал.

— Тогда скажи им еще вот что: если они не отойдут с дороги, чтобы мы могли ее арестовать, тогда в рамках правил, установленных Матерью Тьмы, мы имеем право убить их за неподчинение этим правилам.

Жан-Клод смотрел на меня с сомнением.

— Ты просто повтори, — сказала я и отошла чуть в сторону найти Бобби Ли. Он покрылся испариной, и вид у него был не очень.

— Прости, Анита. Мы подвели тебя.

Я покачала головой:

— Пока еще нет.

Он посмотрел озадаченно:

— Распахни куртку пошире.

Он выполнил мою просьбу.

Я взяла пистолет у него из наплечной кобуры, заметив при этом второй, за поясом. По правилам, вооружены могли быть только телохранители. Направив ствол в землю, я отщелкнула предохранитель.

У Бобби Ли глаза раскрылись слишком широко. Я не была уверена на самом деле, что он позволит мне взять пистолет. Но он не препятствовал, и я осторожно прошла сквозь толпу в передние ряды.

Пистолет был невидим — я его спрятала в складках широкой юбки.

— Что они сказали, Жан-Клод?

— Они не верят, что им кто-нибудь что-нибудь может сделать. Они говорят, что они непобедимы.

— Сколько времени они спали?

Жан-Клод спросил у них.

— Они точно не знают.

— Откуда им известно, что они непобедимы?

Он спросил, и они выхватили мечи из-под белых камзолов. Короткие мечи, выкованные из чего-то потемнее и потяжелее стали. Бронза? Не знаю. Знаю только, что не сталь.

Мы все отступили от обнаженных клинков, из чего бы они ни были сделаны.

— Они говорят, что ни одно оружие, сотворенное человеком, им не страшно, — сказал Жан-Клод.

Мюзетт рассмеялась:

— Это лучшие воины из всех, кто когда-либо был создан. И вы не тронете меня, пока я под их защитой.

Я шагнула назад, встала в равновесную стойку, насколько это позволяли каблуки, и подняла пистолет. Целила я в голову, туда и попала. Череп вампира разлетелся фонтаном крови и мозгов. Эхо выстрела длилось, кажется, вечно, и я не слышала вопля, сорвавшегося с губ второго воина, когда он бросился на меня. Его голова взорвалась точно так же.