Лазоревый грех

Он не опустился на колени — остался стоять лицом к Белль Морт, будто не решался повернуться к ней спиной.

Я поступила так, как он сказал: посмотрела на него с помощью силы, а не моих телесных глаз. В Ашере ощущалась искра, что-то еще горело в нем. Он не был мертв, но практически — почти. Я подняла глаза на Жан-Клода:

— Он слишком слаб, чтобы взять кровь.

— И у него нет ни слуги-человека, ни подвластного зверя, — заметила Белль Морт. — У него нет... — Она замолчала, будто подыскивая слово, потом нашла: — Ресурсов.

Ресурсов — какое изящное выражение. Но какое бы ни было выражение, а она была права. Ашер мог питаться только кровью, а для этого он был слишком слаб... Я даже про себя не могла додумать эту мысль.

— Белль Морт могла бы его спасти, — сказал Жан-Клод безразличным голосом.

Я посмотрела на него, потом на нее:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Она его создала, и она — Sardre de Sang. Она просто могла бы отдать ему энергию, которую у него украла.

— Я ничего не украла, — ответила Белль голосом тоже безразличным, но с ноткой гнева. — Нельзя украсть то, что принадлежит тебе по праву, а Ашер — мой, весь мой, Жан-Клод, каждым кусочком кожи, каждой каплей крови. Он жив только моей поддержкой, а без нее он мертв.

Жан-Клод сделал едва заметный жест:

— Быть может, «украла» — не точный термин, но ты можешь восстановить его жизненную энергию. Можешь вернуть его настолько, что он сможет питаться кровью.

— Я могла бы, но я не буду этого делать.

Ее гнев обжигал суховеем, покусывая кожу.

— Почему? — спросила я, потому что никто другой явно не собирался спрашивать, а мне надо было знать.

— Я не обязана давать тебе объяснений, Анита.

У меня все еще был в руке пистолет. Вдруг он потяжелел, будто напоминая мне о себе, а может быть, потрясение заставило меня снова его почувствовать. Я встала и направила его в грудь Мюзетт.

— Если умрет Ашер, умрет и Мюзетт.

— Пока что тебе не очень удавалось убивать моих вампиров своим пистолетиком, — сказала Белль очень уверенным голосом. Конечно, ведь не ее тело я собиралась дырявить пулями.

— Я думаю, что дети Матери — особый случай. Они, наверное, могут пережить все, кроме огня. Вряд ли то же самое относится к Мюзетт.

Я медленно выпустила воздух, успокоив тело, насколько это было возможно. Свободная рука лежала у меня на пояснице, пальцы на ягодице. Моя излюбленная позиция для стрельбы в тире.

— Анхелито тебе не даст, — просто сказала она.

Я обернулась на Анхелито. Он стоял на коленях в руках трех вервольфов, но...

— Если будет мешаться, тоже может умереть. Он все равно вряд ли выживет, если я убью Мюзетт.

Карие глаза Белль Морт чуть расширились.

— Ты не посмеешь.

— Еще как посмею, — улыбнулась я, но до глаз улыбка не дошла: они сосредоточились на теле Мюзетт.