Лазоревый грех

Америка заселена менее Европы, и битвы за территорию здесь куда менее цивилизованны. — Голос его был все так же пуст, лишен эмоций, будто все это пустяки. — Если мой первый заместитель просто исчезнет, другие воспримут это как мою слабость.

— Не волнуйся, наша госпожа не собирается отзывать его домой; однако она выражает свое недоумение.

Даже при том, что Дамиан меня держал, я не выдержала первой:

— Недоумение — о чем?

— Разумеется, о том, почему Ашер покинул ее окружение.

Ашер пододвинулся ближе, хотя держался от Мюзетт намного дальше, чем все мы.

— Я не покидал ее окружения, — сказал он. — Белль Морт не прикасалась ко мне столетиями. Она даже не смотрела зрелища, в которых я... выступал. Она говорила, что я оскорбляю ее взор.

— Ее право поступать со своими подданными так, как она считает уместным, — ответила Мюзетт.

— Верно, — согласился Ашер. — Но она поручила мне приехать в Америку с Иветтой в качестве надзирателя. Иветты не стало, и у меня более не было приказов.

— А если бы наша госпожа приказала тебе вернуться?

Молчание. На этот раз с нашей стороны.

На лице Ашера было эмоций не больше, чем у Жан-Клода. Каковы бы ни были его чувства, он их скрывал, но сам этот факт говорил о том, что тема затронута важная и очень для него небезразличная.

— Белль Морт поощряет своих подданных действовать самостоятельно, — произнес Жан-Клод. — Это одна из причин, почему птенцы ее крови правят большими территориями, нежели другие, особенно в Соединенных Штатах.

Прекрасные и безжалостные глаза Мюзетт повернулись к нему.

— Но Ашер покинул двор не для того, чтобы стать Мастером какого-либо города. Он хотел лишь свершить месть над тобой и над твоей слугой. Заставить тебя расплатиться за смерть своей любимой Джулианны.

Смотри ты, она, оказывается, все время помнила имя.

— Но вот стоит твоя слуга, в силе, в здравии и невредимости. Где же твоя месть, Ашер? Где цена, которую должен был заплатить Жан-Клод за убийство твоей слуги?

Ашер будто замкнулся в себе, ушел вглубь. Казалось, если моргнуть, он вообще исчезнет. Голос его прозвучал будто очень издалека:

— Я выяснил, что, вероятнее всего, ошибочно обвинял Жан-Клода. И он, вероятнее всего, тоже оплакивал ее гибель.

— Вот как? — Она щелкнула пальцами. — И ты вот так сразу забыл свои страдания и свою ненависть?

— Не вот так сразу, non, но я узнал заново многое из того, что забыл.

— Например, как сладко прикосновение тела Жан-Клода?

Тишина навалилась так туго, что кровь ревела в ушах. Дамиан ощущался рядом со мной призраком. Все мои вампиры, без сомнения, желали бы оказаться подальше отсюда.

Может быть, Ашер и Жан-Клод завели шашни у меня за спиной — что не так уж невозможно. Но если не ответить на ее вопрос правдиво, дело может повернуться плохо.