Лебединое озеро Ихтиандра

А теперь отвечай, какое отношение это имеет к луже, которую напрудила Фина?

— Тряпка в углу, — звонким голосом сказал Ибрагим.

Я проковыляла за шваброй, ликвидировала следы лужи, выполоскала кусок мешковины и поставила ведро туда, где оно стояло раньше.

— Я Ибрагим, — внезапно представился хозяин, забыв, что уже говорил о себе в третьем лице.

— Очень приятно, Даша, — кивнула я. — Надо же, Афина успокоилась. Что с ней было?

— Ошейник, — пояснил Ибрагим. — Шоковый. Застегиваешь на собаке, берешь пульт и бьешь животное током, если оно не слушается.

— Отвратительно! — возмутилась я. — Слышала о подобных аксессуарах, но сама их никогда не применяю. Бедненькая Афина! Ей было очень больно.

Ибрагим погладил собаку по голове.

— Никому удар током не понравится.

Я тоже приласкала псину и пообещала:

— Прямо сейчас выброшу ошейник.

— Вещь дорогая, — предостерег Ибрагим.

— Ну и что? — удивилась я. — Плевать. Кстати, думаю, он сломан!

Ибрагим ощупал полоску кожи.

— Выглядит работающим.

— Боюсь, ты не разбираешься в радиоуправляемых устройствах, — мягко сказала я.

Ибрагим бросил находку на стол.

— Шашлык-машлык торгую, да! В школу не ходил, да! Думаю, «дрессировщик» в порядке, собакой кто-то управлял издалека.

Мне стало смешно.

— Хочешь сказать, что Афину преследуют? Мы сидели в машине, двери были закрыты, как можно активировать устройство за железным корпусом? Нет, ошейник просто заглючило.

Ибрагим окинул меня оценивающим взглядом.

— Дачу имеешь?

— Постоянно живу за городом, — ответила я.

— Брелок для ворот в кармане держишь?

— В бардачке, — удивилась я вопросу и потерла виски."

"— Нажимаешь, сидя за рулем, кнопку, ворота отъезжают, — спокойно говорил Ибрагим, перебирая шерсть Афины, — стекло, жесть, кирпич — не помеха для радиоволны. Голова болит? Чаю дать? Лучше всех завариваю.

Я не успела кивнуть, как Ибрагим молнией заметался по шашлычной. Через пять минут он поставил на стол фарфоровый чайник, стаканы и корзинку с булочками.

Я глотнула темно-коричневый напиток и вздохнула:

— Хорошо!

— Лучше чая ничего нет, — убежденно сказал Ибрагим. — Мигренью страдаешь?

— С детских лет, — подтвердила я.

— У меня мама от нее мучилась, — с сочувствием произнес мужчина. — А как шестьдесят исполнилось, словно рукой сняло.

— Буду ждать и надеяться, что мне так же повезет, — засмеялась я.

— Очень маме плохо было, — продолжал Ибрагим.

— Сегодня у меня головная боль какая-то странная, — разоткровенничалась я, — с галлюцинациями, звуковыми. Я слышала голос.

Ибрагим еще раз наполнил мою чашку.

— С Пушкиным разговаривала?

Я засмеялась.

— Нет, дух великого поэта ко мне не приходил. Сначала столкнулась на улице с сумасшедшей женщиной, а потом испугалась.