Лебединое озеро Ихтиандра

То ли Рип не сжал как следует свои острые зубки, то ли решил всего-то напугать Влада.

— Ой не могу! — заржал Гриша, хватаясь за крышу моей машины. — Держите меня семеро!

— И где смешно? — пробурчал коллега, осторожно ощупывая совершенно целый нос. — Гражданочка, вы в курсе, что перевозка крокодилов в частном автомобиле, не оборудованном, как специальная машина, категорически запрещена?

— Ой, не могу, — стонал Гриша, — ты хоть сам себя слышишь? Где здесь аллигатор? Это щенок. От хохма! От парням расскажу!

— И где смешно? — покраснел Влад.

Я опустила глаза и закусила губу. Гаишники стихийно поменялись ролями. Теперь Гришу душит хохот, а Влад превратился в мизантропа. Главное сейчас — мне не рассмеяться.

— У вас есть бумажный платок? — сквозь смех проговорил Гриша. — А то он пальцами нос теребит.

Я взяла с пассажирского сиденья пакет и вывалила: бутылку минералки, две упаковки грызальных косточек, мятные конфетки. Отлично помню, что утром, когда покупала для собак мелочовку, получила в качестве сдачи одноразовые платочки.

— Вы тоже этот паштет уважаете? — неожиданно спросил Григорий, которого поступок Рипа привел в благодушное настроение.

Я с удивлением посмотрела на консервную банку, которую сама вынула из пластиковой сумки.

— Паштет?

— Ну да, — кивнул Гриша, — я его вот уже месяц ем. Утром и вечером по паре бутербродов делаю. Жена где-то купила. Вкусная штука! Пахнет приятно, сверху слой желе, затем куриный мусс.

Я растерялась:

— Вы употребляете продукт именно в такой упаковке?

— Точно, — подтвердил Григорий. — Раньше не верил рекламе типа: «Наши продукты хорошо повлияют на ваше здоровье». Но как начал этот паштет рубать, сразу лучше себя почувствовал. Бегаю без одышки, ногти не ломаются, сплю кирпичом, волосы новые растут. Прямо молодильная жрачка.

— Он не из курицы, — выдавила я из себя. — В составе индейка, овощи, витамины и минералы.

— Индюшка — это большая цыпа, — отмахнулся Григорий.

— Это корм для собак, — выпалила я. — Видите, написано: «Вкусный обед из птицы с морковью и брокколи, давать из расчета одна банка на двадцать кило веса».

Григорий разинул рот, а Влад заржал:

— Ой, не могу! Харч для бобиков! Где ты его взял?

— Лариска принесла, — растерянно произнес напарник. — Целый ящик взяла по дешевке.

— Ларка экономная, — хохотал Влад. — Теперь понятно, отчего у тебя скорость в ногах появилась и волосы на лысине проклюнулись! Гриш, завязывай с кобелиным кормом… а то… а то… а то…

— Что? — рявкнул Григорий. — Договаривай!

Влад согнулся пополам.

— Ой, не могу! Представил себе, как ты паштет год хаваешь. Стоим тут через двенадцать месяцев, катит фура, а ты к ней на четырех лапах бежишь, хвостом машешь, в зубах жезл, на груди бляха, на шее свисток, на башке фуражка.