Леди-фаворитка

Только не говорите, что меня заставят ответить за провокацию!

Его высочество словно мысли прочёл:

– А я предупреждал, – заявил он. – Даже просил уйти по-хорошему, но ты приняла другое решение. Так что теперь, магианна моя сладкая… – Дикарь погрозил пальцем, и я поняла, что всё совсем ужасно. Увы, но мне конец.

* * *Никогда прежде дворцовые коридоры не казались мне такими бесконечными. А всё потому, что кое-кто очень большой оказался способным на очень мелкую месть. Гаденькую такую и предельно обидную.

Этот кое-кто бесшумно следовал сзади и изредка обозначал своё присутствие ехидными смешками, я же пыхтела и шипела, как котелок с выкипающим зельем. Словом, всячески нарушала конспирацию – зря только возилась, зачаровывая туфельки на беззвучность. А ещё я спотыкалась и… и… И вообще!

А как не спотыкаться, если вместо приличного маскировочного плаща тебе выдали парадную лошадиную попону и шапочку с плюмажем? Причём последнюю на голову почётного личного секретаря его высочество изволил нахлобучить лично – видимо, чтобы статус принадлежности подчеркнуть. Ну и чтобы максимум неудобств создать.

В итоге мерзкое перо покачивалось перед глазами маятником и то и дело щекотало нос, так что я беспрестанно чихала. И поправить эту гадкую конструкцию не было возможности – приходилось придерживать обеими руками лошадиную накидку, чтобы не наступить на край и не шлёпнуться на потеху Джервальту. Он-то, в отличие от редко попадавшихся на пути придворных, меня прекрасно видел, как и я его.

Выяснилось, что вещи из одного маскировочного комплекта воздействие друг друга нивелируют. Что, в общем-то, логично – не может же всадник искать свою лошадь на ощупь. А ну как промахнётся и мимо седла пролетит?

Эти лоскутные накидки вообще как-то хитро настраивались, то скрывая вообще ото всех, то сохраняя видимость для некоторых избранных – скажем, внутри отряда. То есть принц и его свита в плащах могли видеть друг друга при желании. Ещё одним ценным свойством дикарского камуфляжа оказалась постоянная чистота – ни тебе грязи, ни запахов. А то хороша бы я была: незримая, но «ароматная» – за тридцать шагов благоухающая конюшней.

– И ничего смешного! – возмутилась шёпотом, уловив очередной хмык, благо в пределах слышимости никого кроме его злорадного высочества не было.

– Как сказать, – негромко отозвался Джер. – И вообще, я не смеюсь, а любуюсь – из тебя получился на редкость хорошенький пони. До полноценной кобылы, прости, по габаритам не дотягиваешь.

Вырвавшийся у меня звук – нечто среднее между рыком, сипом и шипением – долетел до проходившей мимо фрейлины. Бедняжка аж подпрыгнула от неожиданности и пугливо заозиралась.