Леди Феникс

На унитазе сидел мужчина в джинсах и голубой рубашке, на ногах домашние тапочки. На шее петля, конец веревки продернут через крюк, торчащий посередине стены. Голова чуть свесилась набок, руки сложены на коленях ладонями вверх, такое впечатление, что он предлагает нам некую вещь, вот только руки были пусты.

— Ну, как тебе? — спросил Вешняков, тихо косясь в сторону холла, где ожило начальство.

— Я уехал. Чтобы завтра…

Дослушивать мы не стали, но с облегчением вздохнули, когда за Николаевым закрылась дверь.

— По какому случаю гневаться изволят? — спросила я.

— Очень ему хочется, чтоб дядя сам удавился, — весело сообщил Валера, его хорошее настроение даже самый большой чин не в состоянии был испортить. Работал он за идею, карьера его вовсе не волновала, а специалист он от бога, так что давно взял за правило на начальство плевать. Начальство успело привыкнуть и на поведение Валеры смотрело сквозь пальцы. Я еще раз взглянула на труп.

— Что за крюк? — кивнула головой в сторону стены.

— Постер висел, симпатичный такой. — Валера рукой в резиновой перчатке подергал крюк, тот едва держался в стене.

— Да уж, — согласилась я.

— Ага, — кивнул Валера. — Но даже если бы крюк был покрепче, сломать себе шею в таком положении у дяди не хватило бы сил. А шея-то сломана.

— Убийство? — задала я вопрос.

— Сто процентов, и без экспертизы ясно.

— А что за причина у Николаева впаривать самоубийство? Раскрываемость никуда не годится?

— Раскрываемость на высоте. Сам дядя его тревожит.

— Кто такой?

Тут подал голос Артем. Все это время он удрученно смотрел на меня, стоя рядом.

— Григорий Седов, больше известный как Седой.

— Что, очень известный? — усмехнулась я, а он пожал плечами.

— В определенных кругах.

А я головой покачала.

— Надо же… на ловца и зверь. Слышала я на днях это имя от одного паренька. Помнится, рассказывала тебе об этом в приватной беседе, но тогда он тебе, как видно, знаком еще не был.

Артем недовольно поморщился.

— Просто не хотел, чтобы ты лезла, куда не просят.

— А сейчас хочешь? — съязвила я.

— И сейчас не хочу. Да приходится.

— Не скажу, что очень толково, ну да ладно. Значит, известный в определенных кругах. — Теперь слова Николаева о бандитских разборках стали понятны. Наш город славился тем, что в благословенные девяностые мог похвастать относительной тишиной, и кое-кто, к примеру, тот же Вешняков, считал, что сие во многом благодаря Тагаеву, который в определенных кругах тоже хорошо известен под милым прозвищем ТТ.