Леди и разбойник

Леди Гейдж жеманно улыбнулась, завораживая Рудольфа взглядом, и, подойдя ближе, сказала:

– Мы с вами поболтаем как-нибудь. Мне кажется, у нас много общего.

– Я к вашим услугам, – заверил ее Рудольф, размышляя, удобно ли сейчас одолжить у старухи денег."

"Она выглядела глупой и уродливой. Ему не составит труда убедить старую каргу, что он влюблен в нее без ума, после чего изящно обобрать. Его размышления прервал лакей, отворивший дверь, и они прошли в освещенный зал, где оставили верхнюю одежду. Затем, громко выкрикивая имена, их пригласили пройти к хозяйке, ожидавшей в парадной гостиной. Там уже собрались гости, как и предполагал Рудольф, в основном пожилые – он называл их про себя дворцовыми святошами. Пэнси он увидел в другом конце комнаты, беседующей с архиепископом Кентерберийским. Рудольф поспешил к ней. Он подумал, что сегодня она выглядит еще более очаровательной в платье из серебряной парчи, украшенном крохотными жемчужинками. На шее – нитка жемчуга. Рудольф подумал, что он очень дорогой, но мгновенно забыл о деньгах, взглянув в глаза кузины, которая приветствовала его легкой улыбкой. Он поднес ее руку к губам, рука была холодна и безучастна. Пэнси, должно быть, сердится на него за то, что произошло днем, решил Рудольф. Именно тогда его посетило чувство, ранее ему незнакомое, в котором смешались любовь, уважение и восхищение, чувство, близкое к обожанию.

Самое удивительное, что Рудольф страшно боялся гнева девушки. Он готов был упасть на колено и поцеловать краешек платья Пэнси. И тут в нем вдруг возникло желание, настолько сильное и неудержимое, что Рудольф решил: он преодолеет любые преграды, но Пэнси будет принадлежать ему и только ему, он будет обладать ею любой ценой.

Она была такая маленькая и хрупкая, что, сжав ее в объятиях, он мог бы, казалось, силой заставить Пэнси пообещать ему то, чего так жаждал получить. И все же, несмотря на необъяснимую уверенность, Рудольф выдавил обычные слова приветствия и услышал в ответ не менее банальные фразы.

– Я должен встретиться с вами наедине, – отважился наконец Рудольф.

Он говорил так тихо, что только Пэнси могла его расслышать.

– Зачем? – спросила она ледяным тоном, как бы предупреждая, что не следует продолжать.

– Я должен вам сказать что-то очень важное. Давайте встретимся после приема в королевском саду или где вам будет угодно, только наедине.

Он увидел, как в глазах ее вспыхнула ярость.

– Кузен Рудольф, вы забываетесь! У меня нет привычки встречаться с молодыми людьми ни в личном саду их величеств, ни в любом другом месте.